Орден куртуазных маньеристов (Сборник)

 
Погоня
Я по городу скакал на собаке,
А за мной гнались хохлы и поляки,
С топорами догоняли евреи,
Разодетые в цветные ливреи
Я по городу скакал на собаке
И в руках держал прекрасные маки,
А за мной гнались с ножами узбеки
И развратные античные греки
Я по городу скакал на собаке,
Не встревая в потасовки и драки,
А за мной гнались свирепые турки
И в зубах у них дымились окурки
Я по городу скакал на собаке,
Игнорируя дорожные знаки,
А за мной гнались галопом зулусы
И пытались нанести мне укусы
Я по городу скакал на собаке,
А за мной гнались прибалты в атаке,
Злые чукчи на оленьих упряжках
И китайцы в полосатых тельняшках
Я по городу скакал на собаке,
Оставляя за спиною бараки.
Из бараков выбегали таджики
И кричали: «Мы объелись аджики!
Я по городу скакал на собаке.
Не могли меня догнать забияки.
Избежал я нападения ловко,
Тренировка помогла и сноровка…
 
Хляби небесные
В небе чудесные хляби небесные,
Очень отвесные, тесные.
Хляби волшебные и благовестные,
Влажные, тёплые, пресные
Хляби откроются – влагой наполнятся,
Люди с надеждой помолятся.
После молитвы, когда все опомнятся, -
Выйдут под дождь и помоются
Смоют с телес своих грязь они липкую,
Счастье почувствуют зыбкое.
Душу согреют гитарой и скрипкою,
В небо посмотрят с улыбкою
Я им скажу: «Восхваляйте чудесные
Дивные хляби небесные,
Хляби волшебные и благовестные,
Влажные, тёплые, пресные!
 
Гурман
Друзья! Желудок очень часто
Ведёт нас, как за поводок,
С неистребляемым коварством
Опустошая кошелёк
К примеру, я в своих именьях
Привык к изысканным пирам.
И мне приносит вдохновенье
Обильный завтрак по утрам
Ничто меня так не волнует,
Как это делает еда.
Ни по чему так не тоскует
Душа поэта. Вот беда!
Ничто доставить так не может
Мне удовольствие порой,
Ничто так сердце не тревожит,
Как плюшка с черною икрой
Ничто не радует сильнее,
Чем свежих фруктов аромат,
А также запах бакалеи,
Где яства разные висят.
Ничто так не возносит душу,
Как чарка полная вина
И ножка жаренная Буша,
Вернее две, а не одна.
Печёный гусь, овсянка, куры, -
Конечно, это любят все.
И всё же, я дары Амура
Предпочитаю колбасе…
 
Смерть меня
Я летел со свистом вниз,
Думал о тебе.
В небо уходил карниз.
Было грустно мне
У открытого окна,
Груди обнажив,
Ты смотрела на меня.
Был едва я жив
Ветер волосы трепал
И в ушах свистел.
Я тебя не проклинал,
Я тебя хотел
А когда влетел я в люк,
Грохот учиня,
Я почувствовал – каюк
Это смерть меня!
 
Вечерние раздумья
На закате обычно сижу на балконе
И смотрю, как темнеет лазурная даль.
Ты стоишь предо мной в грациозном поклоне
И из сердца уходит тоска и печаль.
Опускается солнце в морскую пучину.
Над уснувшим заливом восходит Луна,
Освещает седины мои и морщины.
Я прошу принести нам бутылку вина
А затем я касаюсь рукой твоей кожи.
И меня изумляет твой преданный взор.
«Эта ночь будет нашей. Она нам поможет,» -
Начинаю я долгий ночной разговор
А под утро в халат облачившись турецкий,
Выпив чашечку кофе, иду на балкон.
Подаёт сигарету мне сонный дворецкий.
Я читаю газеты, звоню в Лиссабон.
Но когда ты проснёшься, возьмёшь бриллианты
И роскошным нарядом украсишь себя,
Ты во мне убиваешь любые таланты,
Ты меня раздражаешь в течении дня
Как ты выглядишь глупо в шелков опереньи.
Да и золото, кстати, тебе не к лицу.
Я тебе подарил дорогие именья,
Подарил островок твоему я отцу
Ты имеешь на юге шикарные виллы,
Твои братья купают в шампанском коней,
На груди твоей нежной жемчужина Нила,
А на пальцах алмазы индийских перстней.
У тебя унитаз из червонного злата,
Золотой умывальник с душистой водой.
Ах, зачем полюбил я тебя и закаты?
Ах, зачем потерял я душевный покой
Сколько можно терпеть расточительность эту?
Я тебя, дорогая, порой не пойму.
Ты сменила наш новый «Ролс Ройс» на карету.
Объясни – для чего? Объясни – почему
Вот и снова – ты просишь купить галерею,
Там картины Ван Гога, холсты Пикассо,
Пригласить на работу красавца еврея,
Чтобы он по утрам приносил тебе сок
От дурацких капризов душа моя стонет.
Я озлоблен, я снова готовлю вражду.
Но лишь только диск солнца в заливе утонет,
Вновь тебя, моя радость, с волнением жду…