Орден куртуазных маньеристов (Сборник)

* * *
Прошло полгода. Начинался май.
Они сидели в казино «Гавана».
Вдруг Ксюша предложила: - А давай
Махнем с тобой в масайскую саванну.
Компания, поверь мне, будь здоров!
Все наши: ты их видела когда-то:
Рамзан с Умаром, пара шоферов
И с президентской гвардии ребята.
Почувствуешь сафари изнутри.
И кстати, Вика, я прошу заметить:
Ты не забыла своего Анри?
Хороший, кстати, шанс его там встретить
И посмотреть в бесстыжие глаза
Со всей его двуличной подноготной.
И глядя сквозь прицел ему сказать:
- Ну что, допелся, блядь, Гордей Залетный?
Как девочку в машине охмурить –
Так ты на это завсегда гораздый,
А как жениться – ты кабан Анри!
Ты не Анри, запомни - пидорас ты!..
Смотри, я преподам тебе урок
За грубость, хамство, наглость и строптивость!
И в это время ты нажмешь курок -
И тут восторжествует справедливость!
* * *
Спустя неделю, зарядив патрон,
И скрывшись за кустом, как за диваном,
С винтовкою системы «ремингтон»
Она сидела в зарослях саванны,
И сквозь глазок прицела изнутри
Внимательно следила, взяв на мушку,
Как взрослый бородавочник Анри
Рыча, гоняет молодую хрюшку.
- Я так и знала, - думала она, -
Блядун, скотина, тупорылый Урод!
А я вот здесь, в кустах лежу одна
И кабана к свинье ревную, дура…
А он при мне блаженства не тая,
Катается, как сыр «виола» в масле…
Ну почему так счастлива свинья?
И почему так женщина несчастна?
- Смотри, я преподам тебе урок
За все, что в жизни я перетерпела! -
Она хотела надавить курок,
Но смазала слеза глазок прицела.
Ладонью Вика вытерла глаза:
- А может это все опять мне снится?
Внезапно за спиной возник Рамзан.
Раздался выстрел – и вспорхнула птица.
- Не убежал, шакал позорный, бля.
Хотел уйти, а я подумал: «хули!».
Он чем-то мне напомнил Шамиля
И я в него всадил четыре пули!
- Что ты наделал? Это был Анри!
Анри Масайский. Я его любила!
- Клянусь аллахом и держу пари:
Я видел наяву свиное рыло!
Четыре пули – это мой ответ,
Для входа в рай перед аллахом ксива.
Я поступил, как истинный поэт.
Я зверю небо подарил красиво!
- Но как же после этого мне жить
Кого теперь любить на белом свете?
- Могу сказать тебе, кого убить.
Кого любить - ответит только ветер!
Сентябрь 2005г.
 
ПОЭТ И ТЕЛЕШОУ
Мой друг Вадим, изящной фразы мастер,
Отнюдь не ради славы и лавэ
С большой охотой принимал участье
Во всевозможных шоу на ТВ.
Ленивым взором вглядываясь в лица,
Лишенные дыхания любви,
Он просто жаждал с ними поделиться
Тем, чем поэты делятся с людьми.
А именно - не скотством и не блядством,
Не тем, чем обладают торгаши,
А скромным нерастраченным богатством
Крылатой неприкаянной души.
На шоу Лики Кремер и Лолиты,
Где он читал стихи и песни пел,
Он видел тех, кто были знамениты,
Но в ком родник души заплесневел.
И он, как врач, целил его глаголом,
Когда среди житейских вьюг и стуж,
Своим талантом беззащитно голым
Он наполнял лоханки слабых душ.
Он шел на эти шоу, как на плаху,
Безропотно доверившись судьбе,
И вот однажды сам Андрей Малахов
Решил поэта пригласить к себе.
- Вадим, солдатик, душечка, кормилец,
Приди ко мне во вторник на эфир,
Там соведущий, мой однофамилец -
Геннадий, очень сложный пассажир!
Какое-то подобие дебила,
Яйцеголовый бритый уебан,
Тупое негламурное мудило
Целитель, блядь, козел и шарлатан!
От всех его рецептов этих рвотных
Я в камеру, Вадим, могу сблевать.
А ты глаголом жгешь сердца животных,
Тебе, я знаю, нечего терять!
Ты сможешь с ним общаться без облома,
Тебе подобный стресс необходим.
И тема хорошо тебе знакома -
Мужская импотенция, Вадим!
У нас там был герой из Кондопоги,
Один дедок. Но знаешь, в эту ночь
Он гонорар забрал и сделал ноги
Теперь, Вадим, ты должен нам помочь!
Ну все, договорились, муха-бляха?
До завтра, не забудь взять документ!
Целую, Вадик, твой Андрей Малахов.
Смотри не наебенься, импотент!
Поэт с его высокими мечтами
От приглашенья не пришел в восторг
В тот вечер, позвонив какой-то Тане,
Он пригласил девчонку в "Главпивторг".
Они сидели друг напротив друга.
Вадим смотрел, как прямо впереди
Под красной блузкой двигались упруго
Округлости ее тугой груди.
Он ей читал поэмы и сонеты,
В нее вперяя пылкий страстный взгляд.
Так постоянно делают поэты,
Когда духовной близости хотят.
Она уже такой имела опыт,
Она уже все знала наперед:
И это вот дыхание и шепот,
И поцелуи в шею, и в живот,
И этот скучный неуютный город,
И глупые прогулки при луне,
И эта фраза, что он скажет скоро:
- Поехали в Сокольники ко мне
Он снова посмотрел на эту сучку
С душой, обитой под диванный плюш,
И прошептал, погладив нежно ручку:
- Поехали в Сокольники, Танюш!
- В Сокольники? Хорошая идея, -
Она нагнулась подтянуть чулок,
И трусики из "Дикой Орхидеи"
Под юбочкой мелькнули между ног.
Ах, эти престарелые мальчишки!
Как все они забавно хороши!
Он будет ей читать стихи из книжки
И говорить о красоте души,
А после, посмотрев вполне серьезно,
Нетрезвую торжественность храня,
Он скажет ей: "Уже довольно поздно!
Ты знаешь, оставайся у меня!"
Они сидели у него на кухне.
Поэт был возбужденный и хмельной:
- Ну что, Танюш, как говорят, эй, ухнем?
- Ты ухай. Я поехала домой.
- Зачем домой? Танюша, оставайся!
Не надо, ничего не говори!
Вот комната - ложись и раздевайся ,
А я на кухне лягу у двери
- Вадим, не продолжайте эту фразу!
Во-первых, я шаблонов не люблю,
И во-вторых, я не могу так сразу,
Ну и потом, я только дома сплю!
К тому же, завтра ваше телешоу,
Ваш суперзвездный вечер, так сказать,
И вам, Вадим, по правде, хорошо бы
Перед эфиром чуточку поспать.
Не пейте водки и не ешьте луку,
Чтоб не разило, как от мужиков
Ну все, поэт, пока, целуйте руку
И не читайте больше мне стихов!
Он дверь закрыл за девушкой, икая
И проклиная глупый романтизм:
"Какая сука, падаль, тварь какая!
Какая бездуховность и цинизм!!
Наутро наш поэт, как говорится,
Немного изменившийся в лице.
Не в силах ни умыться, ни побриться,
Надел пиджак и двинул в телецентр.
На телешоу было многолюдно.
Дух телецентра трудно передать.
Андрей Малахов с криком: "Ах, как чудно!
Приехал Вадик!", убежал блевать.
Администратор, чуть нахмурив брови,
Сказала, бутер откусив с икрой:
- Щас он придет, Геннадий, бля, Петрович,
А вы, как понимаю, наш герой?
Наш импотент. Ну что ж, Вадим, отлично!
А вот он и ведущий, наш кумир.
Сейчас вы познакомитесь с ним лично.
Готовьтесь, через пять минут эфир.
Зажглись софиты в желто-красной гамме.
На сцену вышел лысый идиот:
- Сеходня я , Хеннадий, буду с вами!
Андрея нет. Он, как всехда, блюет!
Короче, тема нашей передачи -
Мужской обычный половой нах член,
Но только, к сожаленью, нестоячий
А вот он, наш херой и супермен!
Поэт Вадим! Давайте дружно встретим
Поэта, мля, и спросим у него:
"А как давно у вас проблемы с этим,
Ну с хондурасом нестоячим, во!?
Скажите нам, какая в том причина,
В чем неудачи вашей прецендент?
Ведь вы сперва, в конце концов, мужчина,
А уж потом - поэт и импотент!"
Скользнув по любопытным лицам мимо,
Вадим устало обронил в тиши:
"Причину вижу в тонкой и ранимой
Моей организации души!
Поэт - он не животное, поймите,
Его душа - небесная звезда.
И как руками член его не мните,
Он без любви не встанет никогда!"
- Друзья, какие есть еще вопросы?
Вот вы, товарищ, стриженный под ноль?
- Вадим, а вы курили папиросы
И это принимали алкоголь?
- Да, принимал. В года социализма
За океаном я искал ответ.
И там лечился от алкоголизма,
Я тело исцелил. А душу - нет.
- Вадим, спрошу вас не из-за кокетства
У нас интересуются врачи.
Как половой вопрос решали в детстве?
- Да очень просто. Как и все. Дрочил.
, Вадим? Какая хадость!
Какой развратный низменный рефлекс!
Теперь понятно, почему не в радость
Вам брак здоровый и семейный секс!
Вот я - ведущий телепередачи,
И так люблю свою супруху я,
Что каждый раз от этого бохаче
Становится потенция моя!
А вы , Вадим, во власти рефлексии,
За сраный доллар, за поханый цент
Вы пропили достоинства России
И потому, Вадим, вы - импотент!
Вы перед каждой красноперой шлюшкой
Хотовы крякать, крыльями звеня.
Вам не помохут сельдерей с петрушкой
И вытяжка из корня Жень-шеня.
Кохда в похоне за капризной музой
Вы потеряли свой ориентир,
Вам стал невыносимою обузой
И мир духовный, и животный мир.
Пусть эта фраза прозвучит тревожно,
Но жизненный закон у нас таков:
В одну телегу впрячь, увы, не можно
Стоячий член и рифмованье слов!
Нельзя душой нырять в глубины бездны,
И чувствовать эрекцию в пути
Вот вы, хражданка, будьте так любезны
Буквально на секунду подойти!..
Вадим застыл в тревожном ожиданьи,
И словно в грудь ужалила пчела:
Ему навстречу шла из зала Таня,
Та самая, что ночью не дала.
Она была сейчас еще красивей,
Чем во вчерашний вечер, в кабаке,
В короткой узкой юбке темно-синей
И в туфлях на высоком каблуке.
Покачивая бедрами картинно
Она прошлась походкой разбитной
И повернулась, глядя на Вадима,
К Геннадию Петровичу спиной.
Он всех призвал вести себя потише,
Неспешным шагом к даме подошел
И со словами: "Мы стихов не пишем!"
Достал, нагнул за шею и вошел.
Она смотрела молча на поэта,
Покачивая в ритме головой,
И в такт, не отводя глаза при этом,
Роняла междометья "ай!" и "ой!"
Она уже и выла и стонала,
Когда рукой почесывая нос,
Вошел директор Первого канала,
Секунду постоял и произнес:
- Вот вы, и режиссер, и оператор,
Во-первых, я вас очень попрошу:
Держите в кадре крупный план, ребята!
Звуковики, добавьте интершум!
И светом контровым весь кадр согрейте,
Чтоб заиграл на сцене интерьер!
Я чувствую, что будет знатный рейтинг,
Мы обойдем "Аншлаг" на РТР!
Ну ладно, продолжайте, извините,
Помимо вас еще полно хлопот
А с вами, дорогой вы наш целитель,
Пожалуй, я продлю контракт на год!
Взяв со стола коктейль из керосина,
Разбавленного конскою мочой,
Он отхлебнул, сказав: "Вот это сила!"
И, уходя, захлопнул дверь плечом.
Ведущий проводил на место даму,
Поцеловал ей руку и сказал:
- Спасибо всем, кто мне вести прохрамму
"Малахов" + "Малахов" помохал!
Вадим ушел из студии последним
В необъяснимых мыслях о своём.
Раскрытое окно дышало летним
Недавно прекратившимся дождем.
У проходной с дежурными ментами
Вадима кто-то тронул за рукав.
Он оглянулся и увидел Таню,
И понял, что вчера он был не прав.
- Прости меня, Танюша, Бога ради!
Он приложил ладонь к своей груди
- Прошу тебя, не извиняйся, Вадик!
У нас еще с тобой все впереди.