Орден куртуазных маньеристов (Сборник)

* * *
Зал был залит мягким светом в блестках,
В поздний час, когда из-за кулис
В белых стрингах и носках в полоску
Митя вышел танцевать стриптиз.
И среди расплывчатых, как пятна,
Женских лиц, смотрящих на него,
Ощутил он чей-то взгляд приятный
Местом, где кончается живот.
Он поднял глаза, и женский пальчик
Поманил брильянтовым кольцом:
- Ну, иди сюда, хороший мальчик,
Потанцуешь – будешь молодцом!
В кабинете для приватных танцев
Женщина сказала: - Эй, ковбой!
Ты не вице-мэр столицы Шанцев,
Будь попроще, стань самим собой!
И тогда взволнованный, вспотевший,
Закатив глаза под потолок,
Он затанцевал, как потерпевший,
Зажимая даму между ног.
А когда рука Элеоноры
Заползла в матерчатый лоскут,
Митя ощутил своим прибором
Благодарность за нелегкий труд.
- Что, малыш, никак озябли плечи?
Я могу их чем-нибудь укрыть.
Если б мы продолжили наш вечер,
Денег бы могло побольше быть!
- Я не знаю, - отозвался Митя,
посмотрев с опаскою назад, -
Разрешит ли это мой Учитель,
Человек по имени Тарзан?
И застыв в предчувствии ответа,
Он услышал: - Отправляйся в путь.
Знай – проходит всё, пройдет и это,
Главное, про имя не забудь!
* * *
В «БМВ», летящем на Рублёво,
Митя осязал неясный страх.
Что-то не к добру водитель Лёва
Улыбался фиксой на зубах.
И потом - задернутые шторы,
Словно это черный «воронок»,
Да еще рука Элеоноры,
Гладящая Митю между ног.
Митина душа была не рада:
Ночь, среди кромешной тишины -
Особняк, высокая ограда…
А с другой, конечно, стороны
Пятьдесят свечей в огромном зале,
Сумрачном, как кинопавильон,
И она – с бездонными глазами,
И в ее руке – «Дом Периньон».
И глоток шампанского в постели,
И слетевший с головы парик,
И слова Тарзана, еле-еле
Слышимые сквозь животный крик:
- Митя! Митька! Ми-ай-ми-ой-милый!
Да, Митюша! Ми-ай-ми-ой-ё!
Делай так! Сильнее! Изнасилуй!...
- Помни имя-отчество своё!
- Митенька-а-а! Ударь меня с размаху!
- Ах, с размаху? Получай, коза!
- Помни имя…
- Да пошел ты на хуй!
- Как «пошел ты на хуй?» Я Тарзан!
В тот же миг торжественно и чинно,
Точно зная в жизни что почем,
Опустилась вдруг рука мужчины
Мите на горячее плечо.
Митя вздрогнул и, покрывшись потом,
Закричал пронзительно: - Кто тут?!
- Это Гагик, - отозвался кто-то, -
Гагик это… Так меня зовут.
В тот момент, крича от страха матом,
Митя и не знал, что, например,
Гагик был народным депутатом
С голубым значком ЛДПР.
Он носил салатовые гольфы
И широкий фетровый берет.
От него балдел Владимир Вольфыч
И тащился весь подкомитет.
Он имел спокойный кроткий норов
И улыбку детского врача,
А его жена Элеонора
В фитнес-клуб ходила по ночам.
И сейчас, когда она слиняла
Из-под Мити в тренажерный зал,
Гагик вставил Митю в одеяло
И спокойным голосом сказал:
- Вы меня, конечно, извините,
Только все же, вопреки молвы
Мы за русских, мы за бедных, Митя,
Это значит – за таких, как вы!
Наш народ не прост, он очень сложен,
И судьба его порою зла.
Митя, вы на наш народ похожи,
Тоже вот раздеты догола.
Кнут нужды вас всех и бьет, и лупит,
А ведь между нами впереди
Знаете, какая жизнь наступит
На Земле, когда мы победим?
Хочешь, я спрошу тебя на ушко,
За кого бы ты голосовал?...
Бедный Митя укусил подушку
И по-русски горько застонал.
* * *
Пережив еще одно паденье
Вскоре не во сне, а наяву
Он лежал на кожаном сиденье
В той же тачке по пути в Москву.
И ощупав свой карман понуро,
Он достал оттуда не спеша
Сотенную мятую купюру
В деньгах государства США.
В голове его варилась каша:
- Матушка родная, Боже мой,
Что расскажет он жене Наташе,
Принеся вот это вот домой?
- Что там, деньги? Баксы – это клёво!…
Не спеша водитель сбросил газ.
- Раздевайся, я Рублевский Лева,
У тебя еще оплачен час!
Что-то у тебя в кармане густо,
А ведь деньги, Митя, это зло.
Ну, давай, давай сюда «капусту»,
Что ж, тебе сегодня повезло!
* * *
В клуб вернулся Митя лишь под утро,
Тихо, как бродячий пилигрим,
В час, когда зари рассветной пудра
На Москву накладывала грим.
За рекою над Нескучным садом
Звездочка скатилась, как слеза.
- Ничего не говори, не надо.
Я все знаю, - произнес Тарзан.
И на грудь упав к нему невольно,
Митя понял этой жизни суть.
- Больно, Митя? -
Он ответил: - Больно.
- Где?
- Вот здесь.- Он показал на грудь.
- И еще… вон там…- На небе где-то
Розовый рассвет привычно плыл.
- Знай, проходит все, пройдет и это,
Хорошо, что имя не забыл!