Орден куртуазных маньеристов (Сборник)

 
248. Не колись, наркоман, героином
Не колись, наркоман, героином,
Не вдыхай анашу, наркоман.
Тем пристрастьем, отнюдь не невинным,
Поощряешь ты злой Талибан.
Есть такое движенье в Афгане,
Их в Афгане несметная рать,
У которых хреново с деньгами,
Потому что им в падлу пахать.
Бородатые дядьки талибы
Наркотою живут искони.
Их промышленность в заднице, ибо
Разрушать лишь умеют они;
Их заточены руки под хрен лишь
И под то, чтоб держать автомат,
И пока ты под дозою дремлешь,
Замышляют они газават.
А все средства у них, понимаешь, –
От продажи тебе наркоты.
Ты экспансии их потакаешь,
Финансируешь как бы их ты.
Ты ширяешься, чем неуклонно
Обретаешь Иуды клеймо;
Ты являешься пятой колонной,
Пожирая все это дерьмо.
А талибы мохнатые, кстати,
Обращают насильно в ислам,
И камнями всех баб закидать им
Не составит усилий, козлам.
Помогают они чеченегу
На твои, между прочим, шиши
И тебя же паломничать в Мекку
Привлекут за пучок анаши.
А когда ты (не надо смеяться!)
Героинчику слямзишь у них,
Отсекут тебе руки и яйца,
Как Кораном предписано их.
Так что сунь себе в анус идею
О свободе торчать на игле.
Ты привычкою вредной своею
Отрицаешь сам мир на земле.
И хотя ты присягой не связан,
Хоть Отчизна тебе до балды,
Гражданином быть все же обязан
Не в последнюю очередь ты.
Воздержись же, порви паутину,
Ненадолго, ну скажем, на год,
И ты сдохнешь не лишь как скотина,
Но немножко и как патриот!
2000
 
249. Зрелище женщины радует взгляд
Зрелище женщины радует взгляд,
(Что для мужчины является нормой),
Теша как волка семь нежных козлят
Как содержаньем своим, так и формой.
Кто-то усмотрит фигурку Бардо,
Женщиной, скажем, любуясь в трамвае,
Кто на сеансе стриптиза, а кто
В мыслях ее без проблем раздевая;
Кто-то любитель пройтись по Тверской,
Кто-то – подглядывать в женские бани,
Свесивши с крыши с напрасной тоской
Вжатый в стекло пятачок свой кабаний.
Я же изысканней как нимфоман.
Зрелище женщины той, что читает
Так называемый женский роман, –
Вот что конкретно меня возбуждает.
В чтиве том все – океаны огня,
Сопли, порнуха, в очах поволока,
И вся подобного рода фигня
С первых страниц до страниц эпилога.
Спектр непрерывный всех чувств отражен
В женщине, этот читающей опус,
Что, безусловно, полезен для жен,
Светлый мужской культивируя образ.
Если душа у подруги поет
там, где во имя прекрасного Ганса
Злому Родригесу вновь не дает
гордая Мэри, так скажем, ни шанса;
Если подруга пустила слезу,
Пусть даже ты у ней сотый лишь номер,
Коль ковырять прекратила в носу,
Знай – на прелюдии ты сэкономил.
Пусть ты лишь рак на безрыбье, плевать,
В этот момент ей и карлик сгодится.
Быстро вали ее, стерву, в кровать,
Все тебе в данном контексте простится.
Так воздадим же мы должное сей
книге, взывающей к душам ранимым,
Будь ее автор Джоанной Линдсей
Иль дядей Васей с иным псевдонимом!
2000
 
250. КРОКОДИЛИАДА
Мы тет-а-тет сидели – вы и я –
Во мраморной роскошной вашей ванне.
Я говорил про дальние края,
Про годы, проведенные в Ботсване.
Вы вздрогнули вдруг и произнесли,
Взволнованно качнувши бюстом хилым:
– Ужели, сударь, вы и впрямь могли
Купаться в водоеме с крокодилом?
Я усмехнулся и ответил вам,
Пустивши дым сигарный по спирали:
– Купаюсь же, как видите, мадам...
Через секунду вы меня сожрали.
1997
 
251. Если ты килограмма фанеры тупей
Если ты килограмма фанеры тупей,
если хил и труслив как паршивый койот,
если в силу убогости общей твоей
никакая из женщин тебе не дает;
если женщина, злобно кусаясь, грубя,
не пускает, мерзавка, себя пригубить,
но, напротив, едва лишь увидит тебя,
сразу пояс Гимена спешит нацепить
(а тебе так охота тепла и любви),
то ее очаровывать – номер пустой,
ты на жалость ей, стерве такой, надави,
расскажи, как с младенчества рос сиротой
и как начал с прилавков таскать шоколад,
в результате чего был посажен в острог,
где тебя обижали как стар, так и млад
вплоть до дня, по который мотал ты свой срок;
как тебя все не любят и, хуже того,
не желают под пытками даже любить,
расскажи, что ты бедное столь существо,
что и уличной девки не можешь купить,
и что не оскудеет дающей рука
и про малость размеров своих ей напой,
и она зарыдает тут наверняка
и, рыдая, сама овладеет тобой.