Орден куртуазных маньеристов (Сборник)

 
НОВЫЙ МЕТОД
Моя политика проста -
Атаковать всех дам отважно,
Хватать их сразу за места,
Где горячо у них и влажно.
Я раньше им стихи читал,
Галантен с ними в обращеньи,
Теперь намного проще стал
Я относиться к обольщенью.
Без лишних слов, прям с ходу - хвать!!! -
И дамы столбенеют сами.
Стоят, не зная, что сказать,
И только хлопают глазами.
Зевнув, я говорю: «Пойдём,
Пойдём со мной, не пожалеешь.
Стихи и песни - всё потом,
Коль ублажить меня сумеешь.
А то порой слагаешь гимн
Во славу ветреной красотки,
А та красотка спит с другим -
С любым, кто ей предложит водки.
Что, ты желаешь нежных слов?
А я желаю секса вволю.
Ты молода, и я здоров -
Давай перепихнёмся, что ли?».
О, дамы все молчат в ответ,
Залившись краскою прелестной.
Они же знают, я поэт,
Причём достаточно известный.
Тянуло их к стихам моим,
Любили куртуазный Орден...
Ну, как то неудобно им
Меня ударить вдруг по морде.
Они, смиряя гордый нрав,
Лишь топчутся, потупя взоры -
Ведь понимают, как я прав:
К чему мне с ними разговоры?
А я схватился и держу -
Куда здесь дамочке деваться?
Вот так. Понятно и ежу -
Придется ей мне отдаваться.
И отдается, с криком аж,
Счастливая небеспричинно,
Лишь думает: «Какой пассаж!
Какой решительный мужчина!».
 
НА КЛАДБИЩЕ
Стараясь не испачкать джинсы мелом,
Через ограду мы перемахнули.
Ты за руку меня взяла несмело
И вскрикнула: - Они нас обманули!
Белела в темноте твоя рубашка,
Обозначая маленькие груди.
Я усмехнулся: - Тише ты, дурашка,
Кругом же спят заслуженные люди.
А хочешь, я признаюсь, ради Бога:
Я им сказал не приходить, и точка.
А если хочешь выпить, есть немного,
А то ты вечно маменькина дочка…
Ты что-то в тишине соображала,
Потом внезапно вырвалась, и сдуру
По травяной дорожке побежала,
Вообразив растленья процедуру.
Тебя догнать не стоило труда мне...
О, бег ночной за слабым, стройным телом!
Догнал - и на каком-то узком камне
Прильнул к твоим губам оцепенелым.
Когда распухли губы, ты сказала -
Слегка охрипнув, чуточку игриво:
- Ну, Константин, никак не ожидала...
Да вы обманщик... фу, как некрасиво...
И прошептала, мол, всё это дивно,
Но всё ж не до конца запрет нарушен...
Я тут же заявил демонстративно,
Что к сексу абсолютно равнодушен.
Смеясь, ты из объятий увернулась,
Передо мною встала на колени
И к молнии на джинсах прикоснулась
Движеньем, полным грации и лени...
…И только тут я обратил вниманье,
Что август - это время звездопада
И что сверчков несметное собранье
Поёт во тьме кладбищенского сада,
Что сотни лиц глядят на нас влюблённо
С овальных фотографий заоградных,
Нам предвещая проводы сезона
Встреч нежных и поступков безоглядных.
 
ВОСПЛАМЕНЯЮЩИЙ ВЗГЛЯДОМ
Роман «Воспламеняющая взглядом»
Я дочитал, и грянул в небе гром:
Я понял - удивительное рядом,
Ещё точней - оно во мне самом.
Ну надо же - за год до пенсиона
Вдруг осознать - оно во мне живёт,
И вспомнить, что ещё во время оно
Дивил я сверхъестественным народ.
Я с детства был немного пучеглазым,
Весь двор меня боялся, как огня,
И мать моя пугала всех рассказом,
Как обожглась однажды об меня.
Раз получил я в школе единицу, -
Пол вспыхнул под учителкой моей,
И отвезли учителку в больницу
С ожогами различных степеней.
Закончив школу твёрдым хорошистом,
Я поступил в престижный институт,
Заполнил свой досуг вином и твистом,
Но продолжались странности и тут.
Хорошенькие девушки боялись
Обидеть невниманием меня,
И ночи мне такие доставались,
Что я ходил худой, как простыня.
Мне было непонятно их влеченье,
И лишь теперь осмыслить я сумел
Значенье страха, ужаса значенье
В свершении моих любовных дел.
Когда ресницы девы поднимали,
Встречая огнь моих спокойных глаз,
Они интуитивно понимали
То, что понять не в силах и сейчас.
Так, так, допустим напряженьем воли
Могу я вызвать маленький пожар...
Как интересно быть в подобной роли! -
Я из окна взглянул на тротуар...
Соседка, симпатичная Людмила,
Зашла в подъезд. Испробую на ней,
На этот раз осознанно всю силу,
Которой наделён с начала дней.
- Привет, Людмила! - Константин Андреич?
- Хотите ли рюмашку коньяку? -
Спасибо, но билеты... Макаревич...-
Тут я уже Людмилу волоку,
Сажаю молча в кожаное кресло
И мрачно наливаю ей стакан.
Держись, читатель, будет рифма «чресла»...
Кричит Людмила: - Гадкий старикан!
Так, так - мне только этого и нужно.
Гляжу со страшным взором на неё:
Хрипит Людмила, дышит ртом натужно,
На ней уже оплавилось бельё,
Дым валит из ушей, сползает кожа,
Я вижу чёрный остов, а затем
Лишь горстку пепла... Господи ты боже,
Что сделал я? А главное - зачем?
Затем, дубина, чтобы наслаждаться
Огромной властью, сладостной такой, -
Шепчу себе, закончив убираться,
Держа совок трясущейся рукой.
На женщину мне стоит осердиться -
И женщина сгорает без следа.
А на мужчин мой дар распространится?
Наверно, нет. Но это не беда.
Держать всех женщин буду в подчиненьи,
Сей злостный пол в прекрасный превращу!
Почувствовав же смерти приближенье,
С собой в могилу многих утащу.
Философ, маг, судья и благодетель, -
Отныне я - гроза окрестных мест;
Коль захочу, попорчу добродетель
И верных жён, и девственных невест.
Дурная слава - это тоже слава...
Пока я никакой не приобрел...
Чу! Барабанят в дверь... никак облава?
Хотя пускай - я чисто пол подмёл.