Орден куртуазных маньеристов (Сборник)

 
СОНЕТ ПЕРВОЙ ВСТРЕЧИ - С ИЗЯЩНЕЙШЕЙ КОДОЮ
Наполнился людьми знакомый холл.
Сегодня выступают три поэта.
У девушки в руках – моя кассета.
Я к девушке вплотную подошёл
И тихо произнёс, жуя «Дирол»:
- Вы мне писали. С помощью Flashget”а
Качал я Ваш JPEG из Интернета,
Хотя Ваш сайт не сразу я нашёл.
Я видел Ваше фото в виртуале,
Но, боже, как прекрасны Вы в реале!
Со мной вы сотворили колдовство!
Ах, дайте Вашу руку! Не сердитесь,
Но я хочу Вас очень! Убедитесь,
Как напряглось мужское естество!
По сторонам тихонько оглянитесь –
И нежно помассируйте его…
 
ЧЕМ ДВИЖЕТСЯ ЖИЗНЬ (стихотворение в прозе, подражание Тургеневу)
Мелочь, ничтожная мелочь может иной раз перекроить всего человека! Шёл я, усталый, по русскому полю, и тяжёлые смутные думы переполняли меня. «А куда я, собственно, иду, - подумалось мне, - куда вообще мы все идём? Да и так ли это важно? Главное – дорога, эта вот степная раздольная ширь, это синее небо над головой. А вдруг я уже на том свете?». Я замер, ошарашенный этой внезапной мыслию. Но нет! Весёлая стайка воробьёв скачет бойко, забавно, самонадеянно! Ай да молодцы! Я тут же встряхнулся и побежал их ловить – сначала бочком, бочком подбирался, а потом как припустил! Вся стайка тут же бросилась врассыпную, все воробьи полетели прочь от меня… Я же хохотал, хохотал неистово и забыл уже о своих тяжких думах. Напротив, отвага, удаль и охота к жизни овладела всем моим существом! Долго я гонялся за моими милыми воробьями, а потом увидел впереди деревеньку, увидел весёлую круглолицую молодку, тянущую ведро из глубокого, вероятно, колодца. Побежал я прямо к молодке. «Любовь, - думал я, хохоча на бегу, - она сильнее смерти. Только ею, только любовью, держится и движется жизнь! Мы ещё повоюем, чёрт возьми! Да, мы ещё повоюем!». Вот так вот, с неистовым хохотом, я и подбежал к милой моему сердцу деревенской молодке, уронившей от неожиданности наземь мокрое ведро, вода из которого, в свою очередь, расплескалась по зелёной траве красивыми огнистыми каплями.
 
КИБЕРСОНЕТ № 24 – С ДВОЙНОЮ КОДОЙ И ЭФФЕКТНЫМ ХВОСТИКОМ
У киборгов на юге есть курорт –
Они там от работы отдыхают,
Их чинят там и в целом обновляют,
К услугам их – Инет, сады, яхтпорт,
Библиотека, бары, киберспорт…
Туда людей-артистов направляют,
Поэты, музыканты там бывают,
И я там был… Когда мой стих аккорд,
Беседу завязал я с киборгессой –
Как выяснилось вскоре, стюардессой.
Я ей сказал: «Пойдёмте в сад со мной».
Она шепнула мне: «Мой повелитель,
Вложил в меня завод-изготовитель
Уменье целоваться под луной…»
И вот в саду мы стали целоваться,
Смеяться, обниматься, баловаться –
Интрижка обретала смысл иной.
Влюблённый, я вскричал: «Моею будьте!
Я дам Вам имя, номер свой забудьте,
Прошу Вас стать моей киберженой!»
Она сказала «да», читатель мой!
Вдвоём курорт мы с нею покидали,
Тогда законы это позволяли.
 
КЕКС
Мы жаждем денег, славы, роскоши и секса,
Хотим всё лучшее захапать поскорей,
Хотим урвать кусочек жизненного кекса,
Как сформулировал Добрынин наш Андрей.
Хотим, ведь кекс обсыпан сахарною пудрой,
И знают все, что у него изюм внутри,
Бежит глупец к нему, крадётся тихо мудрый,
Один урвёт кусок, другой – аж целых три.
Кекс бесконечной сладкой высится горою,
И я пришёл к нему, имея в жизни цель –
Как мышка в сыре, в нём туннель сквозной пророю,
Передохну и рыть начну другой туннель.
Вновь к людям выползу, объевшийся изюма,
Обсыпан пудрой и урвавший больше всех,
На полусогнутых пойду домой угрюмо
Писать роман с названьем кратким «Мой успех».
В нём опишу вкус кекса, просто бесподобный,
И про туннели напишу – по ним я спец,
И существует ли, к примеру, кекс загробный?
Таким вопросом озадачусь под конец.
Взгляну в окно – там люди носятся стадами,
Несут куски, под ними валятся порой,
А жизни кекс под разноцветными звездами,
Как прежде, высится гигантской горой.
«Эх! – восклицаю, ставший опытней с годами, -
читатель, мчи к нему, хватай, туннели рой!»
 
СТРАШНОЕ ВИДЕНЬЕ
Когда меня фотографируют фотографы
И как бы гладит жизнь по рыжей голове,
Когда мне хлопают и я даю автографы,
Частенько думаю: «Да, надо жить в Москве.
Сюда все люди интересные стекаются
Свои таланты в полной мере проявить,
И если выживут, и если не сломаются,
То здесь поселятся и здесь начнут творить.
Работать должно и откалывать чудачества,
но ежедневно о себе напоминать,
и выдавать продукт отменнейшего качества,
иначе станут твоё имя забывать.
Уснёшь на лаврах – вмиг в провинции окажешься,
Где тоже люди, без сомнения, живут.
Ты там освоишься и, может быть, отважишься
Творить – но там тебя сюрпризы ждут.
Твои стихи не в толстой книжке будут изданы,
А лишь в газете ежедневной заводской,
Ведь в ней поэтов местных публикуют издавна,
И многих радует из них удел такой.
Начнёшь спиваться ты и думать: «Где фотографы?
Концертов нет. Пойти работать на завод?
Но ведь в Москве я раздавал всегда автографы,
Давал гастроли и меня любил народ!
Теперь всё чаще просыпаюсь с бодунища я,
И вечно денег нет, откуда же их взять?
«Пульс Ивантеевки» – газета просто нищая,
ну, как же мне за счёт стихов существовать?
Как опустился я! Дружу тут с графоманами.
Да оглянись вокруг! Что видишь ты, болван?
«Пульс Ивантеевки», халупа с тараканами,
сырок засохший и с водярою стакан...»
…Так может быть, но я ещё не деградировал,
виденье только промелькнуло в голове.
Кричу я другу, чтоб скорей фотографировал.
Какое счастье – я, поэт, живу в Москве!