Орден куртуазных маньеристов (Сборник)

 
АНГЕЛ АЛКОГОЛЯ (сонет)
Барахтаюсь порой на самом дне.
Всю жизнь бы изменил, была бы воля...
Но светоносный Ангел Алкоголя
Спешит тогда на выручку ко мне.
Его сиянье вижу в стакане
И ангельское чую биополе,
И становлюсь спокойней как-то, что ли…
И он приходит, будто бы во сне,
Уводит за собою в мир прекрасный,
Где нет забот и суеты напрасной,
Где денег нет - а значит, нет обид.
Но Ангел не всесилен - возвращаюсь
Из забытья туда, где, ухмыляясь,
Злорадный Демон Трезвости сидит.
 
ПОХМЕЛЬНЫЙ СИНДРОМ
«Но спросите у такого человека, зачем он пьянствует? Вы услышите в ответ, что он вовсе не пьяница, пьёт не больше, чем другие, и назвать его пьяницей никак нельзя. Подобные ответы типичны для алкоголиков. А теперь взгляните на мозг алкоголика: извилины на нём сглажены и уплощены...» (из книги врача-психиатра Лидии Богданович).
Я сегодня проснулся с похмелья.
Голова с перепоя трещит.
Я вчерашнее вспомнил веселье,
Ощущая неловкость и стыд.
Боже мой, как вчера я надрался!
Что я нес, что за чушь я порол?
А как дома-то я оказался?
И зачем перевёрнут мой стол?
Весь палас в омерзительной рвоте…
Нет, пойду умываться скорей...
Ну, допустим, «на автопилоте»
Я дополз до знакомых дверей,
А что дальше? Не помню, провалы...
Батарею-то кто оторвал?!
Батарея-то чем мне мешала?
А чем письменный стол помешал?
Встал, умылся, и в зеркало ванной
Мельком глянул. Кошмар. Это кто?
Истукан там стоит деревянный...
А пальто чьё? Я что, спал в пальто?
Закурил и сварил себе кофе...
Как же так? Я, поэт, музыкант,
В деле выпивки должен быть профи, -
Что же вёл себя, как дилетант?
Начиналось всё, помню, красиво -
Я надел самый лучший костюм,
Выступал... Но смешать водку с пивом?!
Где же был в это время мой ум?
Коньяком и вином угостили -
Хлопнул я и коньяк и вино…
О, безумец! Пусть все кругом пили,
Но ведь пили то что-то одно!
Всё хотел рассказать по порядку,
Но опять застонал от стыда:
Для чего танцевал я вприсядку
С криком «СССР - навсегда!»?
Для чего я красотке Илоне
Все мычал, вызывая в ней дрожь,
Бред какой-то об одеколоне -
Что я пил его, что он хорош?!
Может быть, я Илону обидел?
И кого-то ещё, может быть?
Лишь друзей и бутылки я видел,
А друзья мне спешили налить.
Да, сначала всё было пристойно,
Был концерт. Завести удалось
Целый зал. Выступал я достойно.
Но потом понеслось, понеслось...
И разгулом мы вызвали зависть
У иных ресторанных гуляк.
На креветку большую уставясь,
Я смеялся над ней, как дурак.
Что уж в ней меня так рассмешило?
Я не помню. Джин с ромом смешав,
Я кричал: «Вставим Клинтону шило!»,
С демократками пил брудершафт.
Появился компрессорщик Пётр.
Я его никогда не видал.
Рифмовать я стал «Пётр-осётр» -
Он за стол осетра нам прислал.
Я девчонок поглаживал груди
И на ушко шептал им «пойдём»,
А мужья их, солидные люди,
Разрешали мне это кивком!
Ведь они понимали прекрасно,
Что поэт оглушительно пьян,
И хотя его пассы опасны,
Неспособен на подлый обман.
Пил я, пил, а затем отключался,
А очнувшись, я видел кино:
Пеленягрэ куда-то промчался
С гордым криком: «Айда в казино!»,
Севастьянов ударил по струнам,
Все кричат: «Шарабан, шарабан!»,
А Добрынин послушницам юным
Наливает «Фетяски» стакан.
Лятуринская, Рогов, Семёнов...
Там - Введенская, тут - Степанцов,
Вот Елгешин, Сафонов, Лимонов
И фотограф наш Миша Сыров.
Все слилось в оглушительном гаме,
Я пропел: «Шарабан, шарабан...» -
И земля поплыла под ногами,
И я навзничь упал, как чурбан.
А теперь вот сижу, отупелый,
И ругаю себя вновь и вновь.
Правда, что не последнее дело -
Очень хочется делать любовь.
Да, бывает с похмелья, признаться,
Но не только ж с него, господа!
Эх, не следует так напиваться
Никогда! Лишь порой... иногда...