Орден куртуазных маньеристов (Сборник)

 
* * *
Нам плыть четыре километра,
Волна по днищу барабанит
И терпеливо против ветра
Натруженный моторчик тянет.
Недаром мы разжились лодкой –
Возбуждены удачной ловлей,
Теперь плывем себе за водкой
Туда, где есть еще торговля.
И вновь с очередным подскоком
Гроздь капель по лицу стегает,
И кажется: слепящим соком
Плод мира щедро истекает.
Стирая блещущие капли,
Мы видим на недальнем бреге,
Как очертания набрякли
И млеют в ясности и неге.
Как будто ждут чьего-то взгляда
Деревни, плесы и растенья,
И встречной зыби перепады
Подобны дрожи предвкушенья.
И лодка нас уносит в дали,
От встречных выплесков колеблясь,
Чтоб соку мира мы придали
Необходимый хмель и крепость.
 
* * *
Бегут бесчисленные гребни,
Тростник – за ними без оглядки,
А неподвижные деревни
Их провожают, как солдатки.
Простор весь полон этим бегом,
И мягкий берег тем спокойней.
Над ним надежным оберегом
Белеет кротко колокольня.
Покинь озерную безбрежность,
Где воды катятся упруго,
И погрузишься в безмятежность
Позванивающего луга.
Там купы лиственного леса
Сошлись у тихого затонца.
На лодке выбирают лесу,
И рыба вдруг блеснет на солнце.
К воде там лошади спустились
И пьют, а в ходе передышек
Те капли, что с их губ скатились,
Ты видишь как цепочку вспышек.
Нелегок путь преображенья,
И только здесь подать рукою
От напряженного движенья
До совершенного покоя.
 
* * *
Есть камни на лугах, ушедшие на отдых,
И словно ордена – лишайники на них.
Видны им отблески на неспокойных водах,
Их обметает шелк метелок полевых.
Когда-то с ледником катились эти глыбы,
Грозя перемолоть сырую жизнь Земли,
Но льды уставшие в озерные изгибы,
Во впадины болот расслабленно сползли.
А этим валунам ледник доверил сушу,
На взгорьях, на мысах оставив над водой,
И почва вобрала их розовые туши,
Из-под лишайника блестящие слюдой.
Но протекут века – и вновь горбы поднимет
Из сумрачных болот восставшая напасть,
И тяжко поползет, и Землю всю обнимет,
На этих валунах основывая власть.
 
* * *
Я хотел бы сложить свое тело
Из фрагментов бесчисленных тел;
Так, изящные пальцы енота
Позаимствовать я бы хотел.
Я хотел бы, чтоб кисточки рысьи
На ушах у меня отросли,
И чтоб я пошевеливал ими,
Уловляя все звуки Земли.
Синевой отливающий панцирь
Мне хотелось бы взять у жука,
И седые тяжелые ядра
У бегущего вдаль ишака.
Взять у страуса важную поступь,
И осмысленный взор – у бобра,
И у разных тропических птичек
Взять по три самых ярких пера.
Взять сутулую мощь – у бизона,
У жирафа – недюжинный рост,
А еще у того же енота –
Оттопыренный кольчатый хвост.
И расхаживать, перья топорща,
На прохожих глядеть с торжеством,
Ощущая себя наконец-то
Гармоничным вполне существом.
 
* * *
Здесь, где камень хрустел под пятой мирмидонца
И хрустела щитов воспаленная медь,
Я тебя вспоминаю, зажмурясь на солнце,
Хоть и знаю, что мы не увидимся впредь.
Здесь как жертвенник ствол шишковатого дуба –
Этот вид придает повилика коре,
И порой ветерок, как знакомые губы,
Пробегает по телу в бесстыдной игре.
Смех в очах и беспечные темные кудри,
Губы как лепестки и пушок на щеке –
Я такой тебя встретил в заснеженном утре
И такой сохраню в этой нежной строке.
И моей ты была, и, как нимфа потока,
Не давалась ты мне, между пальцев скользя.
Ты порочной была и чуждалась порока,
И тебе воспротивиться было нельзя.
Эта сила на радость дана – и на горе,
Я осилил ее – и не смог побороть.
Я вхожу в свою память, как в сонное море,
Освежая души обнаженную плоть.
Ты и зла, и добра. Ты живешь как стихия,
Припадая то к тем, то к другим берегам,
И с любовью тебе посвящаю стихи я,
Хоть и знаю, что ты равнодушна к стихам.
 
* * *
Почитатели Помоны и Вертумна
И всей римской старины почтенной,
Надо жить нам спокойно и бездумно,
Наслаждаясь гармоничностью Вселенной.
Надо вовремя заканчивать работу,
Ибо всю ее вовек не переделать,
Да и силы уменьшаться стали что-то,
Взор поблек и шевелюра поредела.
Надо сесть в мягком свете предзакатном
У ручья, что бежит почти бесшумно,
И покажется близким и понятным
Тайный замысел Помоны и Вертумна.
Видно, боги так распорядились,
Чтобы люди, не взысканные властью,
Те, что мирно жили и трудились,
Приближались в этой жизни к счастью.
Есть плоды и вино молодое,
Хлеб и сыр – а большего не надо,
И довольны боги простотою
Нашего житейского уклада.
Бог лениво помавает дланью –
И к нам тут же рой вестников несется,
Ибо если скромны твои желанья,
То желаемое обретется.