Орден куртуазных маньеристов (Сборник)

 
* * *
Я душу, словно сад, заботливо вскопал,
И в ней любовь, как плод, созрела к сентябрю.
“Звони, не пропадай”, – тебе я говорю
И чувствую при том, что сам уже пропал.
Как яблоко в траву, я в чащу чувств упал,
С картофельной ботвой я на меже горю.
Осенний теплый день, туманный, как опал,
Напрасно мне сулит спокойную зарю.
Измученной земли невыразим покой,
Когда, познав ее, угомонилась рать
Насильников-плугов, безжалостных лопат:
Перегорает всё в печи ее глухой,
Но урожая чувств так мирно не собрать,
В горении души есть боль, но не распад,
И будет вновь душа гореть и не сгорать.
 
* * *
Одна награда мне желанна
За весь мой трудный путь земной:
Душа таинственной Светланы
Пусть отворится предо мной.
Промчались годы бесталанно,
Заткались тусклой пеленой,
Но счастье в образе Светланы
Внезапно вынесло волной.
Возможно, буду я отвергнут,
Но набожнее капеллана
Скажу от сердца полноты,
Что все перед тобою меркнут,
Что всех прекрасней ты, Светлана,
И всех загадочнее ты.
 
* * *
Искусно соблюдая меру,
В тебе сроднили небеса
С кудрями рыжими Венеры
Минервы серые глаза.
Ты мне одна заменишь веру
Во всех богов и чудеса, –
Но вижу ревности химеру,
Судеб я слышу голоса.
Пусть моря роковое пенье
Вновь предрекает мне невзгоду,
Пусть волны дыбятся, трубя, –
Отдам последнее именье,
Свою любимую свободу,
Чтоб только обрести тебя.
 
* * *
Мой друг, ты поймешь не сразу,
Как жизнь прискорбно пуста,
Но вот музыкальная фраза –
И всё встает на места.
Чуть дрогнут пальцы на грифе –
И плачем полнится ночь,
И в жизни, как в древнем мифе,
Нельзя судьбы превозмочь.
И ты звучи,
Печаль озвучь,
Полночных ливней чистый ключ,
Как чаши всплесков,
Ты в ночи
Разбей мне сердце,
Но звучи.
В глубинах тьмы
Скрывая плач,
Боль этих струн переиначь,
Чтоб чаша чувств,
Где горечь нес,
Вся излилась
В приволье слез.
 
* * *
С людьми счастливыми легко –
Они светлы, как молоко,
Они прозрачны, как вода,
Их понимаешь без труда,
Их жизнь читаешь, как роман,
Но вдруг в глазах встает туман,
Земля уходит из-под ног
И тихий слышится звонок.
С людьми счастливыми легко –
Они и здесь, и далеко,
И смотрят как бы сквозь тебя,
Не задевая, не грубя.
Под их сердечные слова
Вдруг тяжелеет голова,
И ты очнешься одинок,
И тихий слышится звонок.
С людьми счастливыми легко
Течет беседа под пивко,
Но вдруг накатывает страх,
И ты – не ты, а только прах,
Дорожный прах на их пути,
И надо в сторону сойти,
Сойти навеки с их дорог,
Забыть навязчивый звонок.
 
* * *
Нет особой надежды на то, чтобы смог
Безболезненно я свою жизнь завершить:
Всё сосчитано, взвешено, вышел итог –
Что изрядно я в жизни успел нагрешить.
Всё сосчитано, взвешено, вставлено в счет:
Где в погоне за красным словечком солгал,
Где превыше искусства поставил расчет,
Где за деньги, как шлюха, себя предлагал.
Потому и твердит беспристрастная твердь:
“Час пробьет – и один, без подсказки, поймешь,
Как низка, нечиста, унизительна смерть,
И духовности в ней не найти ни на грош”.
Час пробьет – и притихнет гордец-демиург,
Всё сосчитано, взвешено – каждый стишок.
Дирижерским движеньем поднимет хирург
Над разрезом живое сплетенье кишок.
Погоди, еще будешь зубами скрипеть,
В выделеньях своих по клеенке скользя.
Боль и даже бессилье придется терпеть,
Потому что молчать тебе было нельзя.
Так ты думал, кичась дарованьем своим,
Что бы было тебе, дураку, помолчать –
Даже если тебе, не в пример остальным,
На уста наложить позабыли печать.