Орден куртуазных маньеристов (Сборник)

 
* * *
Я переплыл бы Геллеспонт ночной,
Преодолел бы все моря на свете
И разрубил бы по дороге сети
Насилья, лжи и подлости земной;
И над зовущей мрачно глубиной
Играл бы я, беспечный, словно дети,
С валами, восстающими стеной.
Я победил бы все моря на свете,
Когда бы знал, что сердцем ты со мной.
Зовет к отплытью водная громада,
Однако плыть мне никуда не надо,
И оттого грызет меня тоска.
Пловца усталого не ждет награда,
Ему не машет с берега рука,
И лишь в твоей природе нет разлада:
Сколь ты красива, столь и жестока.
 
* * *
Ты ни за что не можешь уцепиться,
И в жизни всё - лишь лики пустоты.
Впустую, как законченный тупица,
Свою ошибку ищешь в прошлом ты.
Как будто надо в чем-то ошибиться,
Чтоб вдребезги разбились все мечты.
Хрустят осколки, и тебе не спится -
В лицо не складываются черты.
Об одиночестве звенит скрипица
Застывшей равнодушной темноты,
Но должен Зов во тьме к тебе пробиться,
Над равнодушьем навести мосты.
В груди он бьется вольтовой дугою,
Поет в костях, как ветер всех дорог,
И ты на положении изгоя,
Не отвлекаясь, выполнишь урок:
Размять, как в кузне, вещество тугое
Привычных слов, сцепляя звенья строк.
Вот кончено - и всё уже другое,
И сам ты по-иному одинок.
 
* * *
Когда упорно вас я ко греху склоняю,
То не затем, что страсть не в силах побороть:
Устав ухаживать и вздор в стихах молоть,
Хочу я выяснить, насколько вас пленяю.
Расчетливой любви не наградит Господь,
Я своего добьюсь - но что же я узнаю?
Что рада ублажать любых самцов иная -
Не из любви, а лишь свою балуя плоть.
Кто служит без наград - пятнается насмешкой,
И я твержу себе: <На приступ - и не мешкай,
Орешек истины давно пора разгрызть>.
Но взгляд встречаю ваш - и дерзость испарится,
И чувствую: любовь мне воздает сторицей
За то, что я в любви навек отверг корысть.
 
* * *
Из дымной кухоньки ночной
В квартире, где живут подпольно,
Вдруг хохот слышится хмельной -
И ухмыляюсь я невольно.
Пусть я ступил на путь страстной
И жить порой безмерно больно,
В богемной братии шальной
Я свой - и этого довольно.
Мы благ не просим у судьбы,
Мы ради смеха и гульбы
С любою сволочью споемся;
В одном веселье - благодать,
И пусть нам счастья не видать,
Но и над этим мы смеемся.
 
* * *
По бледной крашеной стене
Скользит, оскудевая, взгляд.
Врач обращается ко мне -
Я улыбаюсь невпопад.
Мне трудно объяснить врачу,
Как все могли меня забыть.
Кто любит - может разлюбить,
Я улыбаюсь и молчу.
Пришла смирения пора,
Лежу, молчание храня.
Пусть возмущается сестра,
Что все покинули меня.
А я лежу - и ни гу-гу,
Теперь не нужен мне никто,
Предаться смерти я могу,
Не отвлекаясь ни на что.
Я слушаю, как боль во мне
Долбит дупло, как долото,
Просеиваю жизнь мою
Через худое решето.
 
* * *
Настоечка <Кубанская> -
Как шашка атаманская:
Остра, ясна и холодна,
Так выпьем же до дна!
Начнем, друзья, попоечку -
Под горькую настоечку
Мы посмеемся над собой
И над своей судьбой.
Кому судьба не нравится -
Вдогонку тот отправится
За этим ярким ярлычком,
За бравым казачком.
Копыта вскачь несут его
Скорее прочь отсюдова,
И мы торопимся за ним,
За всадником хмельным.
Казак лишь свистнет шашечкой -
И сердце под рубашечкой
То зачастит, а то замрет,
Но всё летит вперед.
Благодарим за качество
Кубанское казачество
И засыпаем за столом,
Когда упьемся в лом.
 
* * *
Вы вечно одни и те же,
И вам другими не стать:
Одна и та же одежда,
Одна походка и стать.
В погрешности обобщений
Таится правды зерно:
Ведь низменность устремлений
Вам всем присуща равно.
Равняет ваши обличья
Всеобщей скверны печать,
А маленькие различья
Мне некогда замечать.