Орден куртуазных маньеристов (Сборник)

 
* * *
Бесследно не проходят раны,
Которые наносишь ты.
Я, ненавидевший забвенье,
Хочу забыть твои черты.
Как током, встряхивает нервы
Внезапно в уличной гурьбе:
Какой-то женщины походка
Мне вдруг напомнит о тебе.
И перечень забот привычных
В уме вдруг разом пропадет,
Когда в толпе прическа чья-то
Тебя на память приведет.
Меня преследуют повсюду,
Всех чувств обыденных сильней,
Желание случайной встречи
И страх безмерный перед ней.
Я так боюсь воспоминаний,
Но вдруг пойму: забвенья нет,
Когда разрыв в осенних тучах
Мне глаз твоих напомнит цвет.
Боюсь, что я не уцелею,
Коль так же обознаюсь впредь,
И хочется забиться в угол,
Твой образ в памяти стереть,
Людей не видеть и не слышать
И в небо больше не смотреть.
 
* * *
Я частый молодой сосняк
С такою скоростью прошел,
Как будто спички взял в кулак
И с маху выкатил на стол.
Свистела скачущая жизнь,
Гремели гравий и гудрон,
И с ревом страха тщился влезть
Табачный дым назад в салон.
Зловеще хохотала цепь
Машин на встречной полосе,
Но так же неподвижно степь
Плыла по сторонам шоссе,
Пока не втягивало в шнек
Ее в окошках боковых,
Пока ее не плющил бег
В бесформенный зеленый жмых
И не выхаркивал назад, -
Но чаще в зеркальце гляди
На прежний неподвижный лад,
Смыкающийся позади.
 
* * *
С кем бы ты ни забыла меня -
Никогда ты меня не забудешь;
Из сознанья мой образ гоня,
Всё же встречных с ним сравнивать будешь.
Ни секунды не думая мстить,
Отомщу я за все униженья:
Все сравнения будут растить
Где-то в горле комок пораженья.
Жизнь покатится, ровно скрипя,
С той же кладью и в том же пейзаже;
Между дел вспоминаю себя -
И злорадства не чувствую даже.
 
* * *
Потусторонней силою влеком,
Бреду от кабинета к кабинету,
Отравленным затоплен молоком,
Сочащимся из ламп дневного света.
Во встречных лицах ни кровинки нет;
Я знаю - жизнь с их трупными чертами
Разрознил этот ирреальный свет,
Под потолком трепещущий крылами.
И сам с собой разрознен я теперь,
Живя теперь одной надеждой зыбкой,
В заветную протискиваясь дверь
С бессмысленной покойницкой улыбкой.
Чтобы у входа прошлое стряхнуть,
Не нужно было никакой отваги.
Теперь мою просительную суть
Всю выражают мертвые бумаги.
Кошмар рассеется в конце концов
На солнце улиц, в отблесковой лаве:
Меня один из здешних мертвецов
Лишь росчерком пера воротит к яви.
 
* * *
В ночи вид путей железнодорожных
С моста походит на кисть руки,
Где рельсы, как вены в сплетеньях сложных,
Далекого сердца чуют толчки.
Тускло светятся, словно ногти,
На стрелках лиловые фонари.
Проплывают, в дрожи и сдавленном рокоте,
Локомотивы - пространств цари.
Но кончится мост - проёмы проулков
В окне побегут и пучки лучей;
Меня автобусная прогулка
На миг подняла над миром ночей.
Не этих, затопленных светом города,
А тех, что почили, мир охватив,
Где мчится, страх попирая гордо
И землю колебля, локомотив.
 
* * *
Я навеки в себе унесу,
Глубже всяких мучительных дум,
Громкий лепет сирени в грозу
И дождя оглушительный шум.
А усталость порой такова,
Что забвению нужно предать
Размышленья, расчеты, слова,
Чтоб опять это все увидать:
Как нечаянно смеркнется день,
И оконные звякнут пазы,
И замечется буйно сирень,
Убегая от темной грозы.
 
* * *
Обуяла, как род дурмана,
Нас привычная суета,
Мы не видим, что слишком рано
Опускается темнота.
Не смутясь ничуть, о никчемном
Увлеченно хлопочем мы,
Пусть сдвигаются в небе темном,
Словно мебель, громады тьмы.
По привычке мы о великом
Разрешаем забыть уму,
Пусть в высотах с тигриным рыком
Взгромождается тьма на тьму.
Но великое в страшном реве
В ветровой врывается шум,
И коснеют на полуслове
Речь убогая, шаткий ум.
Буря форточки пролистает,
И внезапно через глаза
В потрясенный мозг прорастает
Мочковатым корнем гроза.