Орден куртуазных маньеристов (Сборник)

 
* * *
Безвестен будет мой конец -
В безмолвии, среди чудовищ
Погибну я, морской пловец,
На дне взыскующий сокровищ.
Неуловимы и тихи,
Обходят тени неустанно
Кораллов мертвенные мхи
И в них - песчаные поляны.
Где вечно сумеречен свет,
Всегда беззвучно и безлюдно,
Я вижу мглистый силуэт
Погибшего когда-то судна.
Пусть зычно золото зовет
И сердце устоять не властно,
Но толща неподвижных вод
Всегда безмолвна и бесстрастна.
Пусть зажигает зов во мне
Безудержное напряженье, -
В немой туманной глубине
Он не находит отраженья.
И, ход безличных темных сил
Во мгле почуяв безучастной,
Я вдруг пойму: меня взманил
На смерть мой промысел опасный.
Никто уже не защитит,
Когда, возникнув ниоткуда,
Ко мне, недвижная, летит
В вуалях света барракуда.
Сплетают тягостный венец
Упругих туловищ изгибы;
Сулит чудовищный конец
Немая беспощадность рыбы.
Все населяющие риф
Глядят в узорчатые окна,
Как тонет схватка, распустив
Багрово-дымные волокна.
И ужас бесится во мне,
Как зверь, безвыходно плененный,
Не отдаваясь в тишине,
В туманной глубине придонной.
 
* * *
Истекая сама из себя
И втекая в себя самое,
По песку проползает змея,
Ибо мыши тревожат ее.
Суетятся они, исказив
На песке монотонный узор,
И змея замирает, вонзив
В их глаза укоризненный взор.
И вокруг воцаряется тишь,
Только шорохи ветра слышны
Да дрожит бестолковая мышь,
Поглощенная чувством вины.
Стыдно ей за свое бытие,
Что смутило змеиный покой,
И змея облекает ее
Переливчато-вязкой рекой.
Как змея, лишь себя возлюбя,
Сладко всюду обиды искать,
Как змея, истекать из себя
И в себя же обратно втекать.
 
* * *
Сосет луна из почвы
Болезнетворный сок.
Пойдете в эту ночь вы
Размяться на часок.
Но в роще возле дачи
Вдруг смолкнут соловьи,
И станет воздух вкрадчив,
Как язычок змеи.
И тихо, слишком тихо
Становится вокруг,
И ужас, как шутиха,
В мозгу взорвется вдруг.
И где в долине спящей
Разлегся водоем,
Над тростниковой чащей
Беззвучно мы встаем.
Над черной водой,
Над тяжелой черной водой
Встаем седой чередой,
Когда кричит козодой.
Мы - не туман болотный,
Не шаткий лунный блик.
Мы - ужас ваш животный,
Дрожащей плоти крик.
Оцепененьем страха
Все тело вам свело
Глядящее из мрака
Бесформенное зло.
И губы враз обвисли,
Иссохли, как зола.
Мы - те, кто знает мысли
И тайные дела.
Для вас, кто нежно любит
Себя и плоть свою,
Мы - те, кто молча губит,
В ночи ползет к жилью.
Над черной водой,
Над тяжелой черной водой
Встаем седой чередой,
Когда кричит козодой.
 
* * *
Мне хотелось бы маленькой птичкою стать,
С механической легкостью всюду скакать,
Быть всегда возле вас - оттого лишь милей
Жить отдельной и хлопотной жизнью своей,
Всё, что сыплете вы, суетливо клевать,
Но потрогать себя нипочем не давать
И с обидным упрямством отдельность блюсти,
Улетая, чуть кончатся крошки в горсти.
Но особо приманчиво птичье житье
Тем, что мне представляет мечтанье мое:
Ярким солнечным днем смертный час ваш придет,
Отлучится родня, и сиделка уснет.
Сквозь балконную дверь я в палату влечу,
Безучастно-размеренно там поскачу
По столам, равнодушно валя пузырьки,
На рецепты пуская помета кружки,
И по полу, стараясь все крошки собрать, -
И так страшно покажется вам умирать!
В безучастной отдельной заботе моей
Смерть увидите вы многократно ясней;
Совладать не умея с текущей слюной,
Из-под век наблюдая тоскливо за мной,
Беспредельность тоски вы не выльете в крик -
Лишь мычанье пропустит разбухший язык.
Я замру, настороженно глядя на вас,
Но пойму, что вы мне не помеха сейчас,
И, ища пропитанье, примусь я опять
С механической легкостью всюду скакать,
Но коситься на вас перед каждым скачком
Выраженья лишенным блестящим глазком.