Газета Завтра 196 (35 1997)

БАБЬЯ ЛОГИКА
Александр Лысков
Создание при Ельцине Главной военной инспекции озадачивает самых изощренных аналитиков.
Во внешне простом, одноплановом действе по учреждению очередной бюрократической структуры трудно вылущиваются мотивы, какие-то неясные тени мечутся по заднику, а из оркестровой ямы звучит какофония бесконечно настраиваемого оркестра.
Те же из видных наших аналитиков, кто в великом напряжении доходит до точки анализа, получает легкий шок от вывода. Потому что авторство американских советников давно уже не проявлялось так неопровержимо и вместе с тем недоказуемо.
Отважного Батурина, который только ждал команды Ельцина на полет в космос; Батурина — всесильного секретаря Совета обороны; Батурина-милягу — оставляют не у дел. Его со всей его конторой оттесняет Кокошин со своими восемьюдесятью новобранцами- инспекторами.
Оставим на минуту скепсис по поводу военных реформ, неприязнь к Совету обороны, к его секретарю и председателю, и тогда с точки зрения проправительственной окажется, что Батурин был довольно мощным двигателем этих самых реформ, мозговым центром, красой их и гордостью. Он создал действенную структуру, наладил связи с войсками, выдал кое-какую зарплату офицерам, сбросил Родионова, подмял под себя Генштаб — так много успел, и вдруг!.. На голом месте срочно создается эта странная главная военная инспекция. Сама по себе. В то время как прежде о ней говорили как лишь о вспомогательном подразделении Совета обороны.
И ставится перед Инспекцией точно такая же задача, как перед Советом. Те же “реформы армии”. Публично, с вызовом, с некоторым даже напористым раздражением подряд неделю объявляется об этом по телевидению. Нас как бы приучают к самому звучанию новой и важной организации. А Батурин в это время проверяет свой организм на выносливость с помощью центрифуги в Центре космонавтики. Тоже публично, откровенно рекламирует себя в качестве единственно возможного начальника Инспекции.
Но начальником ставят Кокошина.
Его бесцеремонно выдирают из Министерства обороны, где он обладал реальной властью и тоже “занимался реформами”. И тоже, по меркам демократов, был сильным работником.
В результате оказываются ослабленными, отброшенными на вторые роли два мощных ведомства. Реформы возлагаются на Инспекцию, находящуюся в зачаточном состоянии, по сути бессильную. Пока что у Кокошина нет ни стола, ни стула. И он еще долго будет завхозом, начальником отдела кадров, оргработником, прежде чем сможет соорудить из сборища восьмидесяти человек — коллектив, машину. Для него как для политика все это время будет потеряно, и не исключено, что как раз в тот день, когда он почувствует послушность машины штурвалу, из Кремля придет указ о расформировании его нового детища.
Паника и хаос в организации управления военной реформой — очередной успех оргоружия американцев.
Заокеанские советники — это тени на нашей политической сцене, управляющие актерами, а не наоборот.
Вслед за электрификацией, химизацией настала хаотизация России.
Лишь где-то в Барвихе, под первыми желтыми листьями кленов, в узорчатой беседке за столиком рядом с Ельциным могли бы мы увидеть этих людей, чьи размытые силуэты едва различимы на политических подмостках в Москве. Этими милыми, умными янки очарованы Наина Иосифовна с Татьяной Борисовной. Они сами по очереди, ревнуя друг к дружке, подливают им кофе…
Перетряска рабочих, отлаженных команд, страсть к “перестановке мебели”, неприязнь к Минобороны и Совету обороны как к ведомствам “агрессивным” — все это отлично укладывается в пресловутую “бабью логику”.
Александр ЛЫСКОВ