Странствие слона
Слон умер через два года, когда на дворе опять стояла зима, а год шел тысяча пятьсот пятьдесят третий. Причина смерти не была установлена, в те времена еще не было анализов крови, рентгена, эндоскопии, томографии и иных исследований, без которых ныне не могут обойтись люди, хотя животные в большинстве своем по-прежнему умирают без сиделки, кладущей им руку на лоб. Соломона не только освежевали, но еще и отделили от туши передние ноги, которым потом, соответствующим образом вычищенным и выдубленным, предстояло играть при входе во дворец роль стоек для тростей, палок, посохов, зонтиков, призванных защищать от дождя и солнца. Как видим, ничем не помогло соломону когдатошнее коленопреклонение. Погонщик субхро получил из рук дворцового управителя ту часть жалованья, которую ему задолжали, с прибавлением — по приказу эрцгерцога — довольно щедрых наградных и на эти деньги купил себе мула под седло и осла под вьюки, куда он уложил свои скудные пожитки. Объявил, что направляется в лиссабон, но сведений о его возвращении в португалию не имеется. Или передумал, или умер по дороге.
Спустя еще несколько недель дошло до португальского двора письмо эрцгерцога. В нем извещалось, что слон сулейман скончался и что жители вены никогда его не забудут, ибо в самый день своего появления в австрийской столице он спас жизнь ребенку. Государственный секретарь перо де алкасова-карнейро, первым прочитавший письмо, вручил его королю, прибавив: Соломона больше нет, ваше величество. Дон жоан третий жестом выразил удивление, и чело его при этом отуманилось печалью. Послать за ее величеством, сказал он. Дона катарина не замедлила появиться, поскольку предчувствовала, что письмо содержит известия, которые будут ей интересны,— может быть, о рождении, а может быть, о бракосочетании. Но нет — лицо ее супруга извещало об ином событии. Дон жоан третий пробормотал: Вот тут кузен наш максимилиан пишет насчет нашего соломона. Королева не дала ему договорить: Не хочу, закричала она, не хочу знать об этом. Убежала к себе, заперлась и весь остаток дня проплакала.