Каин

На следующий день ковчег коснулся земли. И раздался глас божий: Ной, ной, выйди из ковчега ты и жена твоя, и сыновья твои, и жены сынов твоих с тобою, выведи с собою всех животных, которые с тобою, от всякой плоти, из птиц, и скотов, и всех гадов, пресмыкающихся по земле, пусть разойдутся они по земле и пусть плодятся и размножаются на земле. И настала тишина, а потом медленно открылась дверь ковчега, и животные начали выходить наружу, на сушу. Они выходили, выходили, и конца не было им — большим, как слон и гиппопотам, и маленьким, как ящерица и саранча, и размера среднего, как овца и коза. Когда же последними показались наконец медлительные и, как от природы свойственно им, в чем-то глубоко убежденные черепахи, бог воззвал: Ной, ной, отчего не выходишь. И туг, появившись из темного чрева ковчега, возник в проеме каин. А где ной и все домашние его, вопросил господь. Нету их, померли. Как померли, отчего померли. За исключением ноя, который умер своей — не смертью, так волей, — остальных убил я. Да как же ты посмел, убийца, как дерзнул стать поперек замыслу моему, и так-то ты, значит, отблагодарил меня за то, что я не казнил тебя смертью за смерть авеля. Должен был прийти день, когда кто-нибудь показал бы тебе твое истинное лицо. Стало быть, нового человечества, пришествие коего я возвестил. Нет, одно уже было, а другого не будет, и отсутствия никто не заметит. Каин ты, злодей ты, подлый убийца родного брата. Не подлей тебя по части злодейств, вспомни хоть детей в содоме. Наступило долгое молчание. Потом каин сказал: Ну, вот теперь можешь меня убить. Не могу, слово бога назад не возьмешь, и ты умрешь от естественных причин на заброшенной земле, и стервятники слетятся пожирать твою плоть. Ну да, после того как сначала ты пожрал мой дух. До нашего слуха не дошел ответ бога, равно как и то, что возразил ему на это каин, и, вероятней всего, они отстаивали свою правоту друг перед другом еще множество раз, а с полной достоверностью можно утверждать лишь, что спор их продолжается и доныне. А наша история окончена, и рассказывать больше нечего.