Роман лорда Байрона
…о чем говорят они, лежа рядом на холодном полу Пещеры и держа друг друга за руки?-
И вот стезей уединеннойПришли к пещере отдаленной…— в ней укрываются Селим и Зулейка, герои написанной в 1813 г. поэмы «Абидосская невеста» (2, VII; пер. И. Козлова). Они полагали друг друга единокровнымибратом и сестрой — и не могли сознаться в любви, большей, чем родственная, — но оказались двоюродными:
Прелестный друг, души отрада,Соединимся мы тесней!Теперь исчезла нам преграда…(Певоначально Байрон не намеревался давать инцесту даже такого оправдания, но соображения приличий заставили его ослабить родство героев.) Влюбленных настигают враги — Селим сражен — Зулейка умирает от разрыва сердца.
На ту любовь… наложен запрет… — 17 мая 1819 г., уже вступив в связь с Терезой Гвиччиоли, Байрон обратился к Августе:
«Любимая, — я редко пишу тебе, но что мне сказать? Трехлетняя разлука, полная перемена обстановки и привычек — все это немало значит — и теперь у нас осталось общего только наше взаимное чувство и наше родство.
Но я ни на минуту не переставал и не могу перестать чувствовать ту совершенную и безграничную привязанность, которая соединяла и соединяет меня с тобой — и делает меня совершенно неспособным истиннолюбить кого бы то ни было другого — чем могли бы они быть для меня после тебя? Моя… мы, быть может, очень виноваты — но я ни о чем не сожалею, кроме проклятой женитьбы — и твоего отказа любить меня как прежде — я не могу ни забыть, ни вполне проститьтебе это пресловутое перерождение, — но не могу перемениться — и если кого-нибудь люблю, то потому, что она хоть чем-нибудь напоминает тебя. Так, например, я недавно привязался к одной венецианке только потому (хотя это хорошенькая женщина), что ее зовут ___________, и она часто замечала (не зная причины), как мне нравится это имя. — Мысль о нашей долгой Разлуке терзает мне сердце — я считаю ее слишком суровой карой за наши грехи — Данте в своем «Аду» был милосерднее; он не разлучил несчастных любовников (Франческу да Римини и Паоло, которым, конечно, очень далеко до нас— хотя и они порядком нагрешили) — пусть они страдают — но они вместе. — Если я когда-нибудь вернусь в Англию — то лишь для того, чтобы повидать тебя — и напомнить тебе, что всегда — и везде — я в сердце своем храню все то же неизменное чувство. — Жизнь могла нарушить мое душевное равновесие — и озлобить меня — тебе случалось видеть меня резким и ожесточенным; я мог терзаться твоим новым решением, а вслед за тем — травлей злобного дьявола, который изгнал меня из родной Страны и умышлял на мою жизнь— пытаясь лишить всего, чем она может быть драгоценна, — но вспомни, что даже тогда ты была единственной, о ком я заплакал! и какими слезами!помнишь ли ты наше прощание? У меня сейчас не лежит душа писать тебе о другом — я здоров — и не имею иных огорчений, кроме мысли о нашей разлуке. — Когда будешь мне писать, пиши о себе — о том, что любишь меня, — но только не о посторонних людях и предметах, которые меня отнюдь не интересуют, — ведь в Англии я вижу только страну, где живешь ты, — а вокруг нее только море, которое нас разделяет, — Говорят, что разлука губит слабые чувства — и укрепляет сильные. — Увы! в моемчувстве к тебе соединились все страсти и все привязанности. — Оно укрепилось во мне, но погубит меня — я не имею в виду физическогоразрушения — я много вынес и много еще могу вынести — я говорю о гибели мыслей, чувств и надежд, так или иначе не связанных с тобой и с нашими воспоминаниями. — Всегда твой, любимая,
Августа добросовестно показала эти строки леди Байрон, и та осталась довольна:
«Это письмо является важным свидетельством вашего предшествовавшего ему "перерождения", которое доказано для меня вашим собственным утверждением и подтверждено фактами».
Я не знаю тебя! — «Но он отрекся от Него, сказав женщине: я не знаю Его» (Лк. 22:57).
Али Паша, подразумеваемый здесь, был убит турецким агентом в 1822году. — Все мы, в отличие от Байрона, с удовольствием читали об этих кровавых событиях в увлекательном романе Александра Дюма «Граф Монте-Кристо» (1844–1846).
«Танцуйте же в безудержном веселье»— «Паломничество Чайльд-Гарольда», 3, XXII (пер. С. Сухарева).
Та же тема развернута в драме лорда Б. «Каин», где любимая жена Каина приходится ему также и сестрой.-
Ада…Каин! ПримирисьС своей судьбой, как мы с ней примирились,Люби меня — как я тебя люблю.ЛюциферСильней отца и матери?АдаСильнее! Но разве это тоже смертный грех?ЛюциферПока — не грех; но будет им — в грядущем,Для вашего потомства.АдаКак! УжелиЛюбить Эноха дочь моя не будет?ЛюциферНе так, как Ада — Каина.АдаО Боже!Ужели они не будут ни любить,Ни жизнь давать созданьям, что возникли бИз их любви, чтоб вновь любить друг друга?Но разве не питаются ониОдною грудью? разве не родилсяОн, их отец, в один и тот же часСо мной от лона матери? и развеНе любим мы друг друга и любовьюНе множим тех, что будут так же нежноЛюбить, как мы их любим? — как люблю яТебя, мой брат! нет, не ходи за ним,За этим духом; это дух — нам чуждый.ЛюциферНо я не говорил тебе, что вашаЛюбовь есть грех, — она преступной будетВ глазах лишь тех, что вас заменят в жизни.АдаТак, значит, добродетель и порокЗависят от случайности? — тогдаМы все рабы…ЛюциферРабами даже духиМогли бы стать, не предпочти ониСвободных мук бряцанию на арфахИ низким восхвалениям ИеговыЗа то, что он, Иегова, всемогущИ не любовь внушает им, а ужас.Байрон не раз публично высказывал «более чем странные воззрения» (как определила одна его светская знакомая) на отношения, возможные между братьями и сестрами. В драме «Манфред» (1816–1817), написанной за четыре года до «Каина», появляется призрак возлюбленной героя -