Остров радужных надежд
— С мамой все в порядке, — послышался спокойный голос Макса.
Пенни почувствовала на лбу прохладное прикосновение его ладони и слабо улыбнулась:
— Как она? Наверное, сильно пострадала. — У Пенни дико болела голова, ей было трудно говорить. В лучах заката она увидела силуэт отца, его бледное лицо и белые как снег волосы. — Папа, ты не должен был говорить Норе, что не любишь ее. Она такая милая. Зачем ты ее обидел?
— Успокойся, дорогая, все нормально.
Пенни нахмурилась. Отец говорил так, словно извинялся.
— Ты помиришься с ней?
— Я уже попросил у нее прощения, — виновато и ласково отозвался Джеймс. — Как ты себя чувствуешь, девочка моя?
— Все болит. А так ничего.
— Придется потерпеть, Пенни.
Она не верила, что это говорит Макс, но он все еще держал руку на ее лбу, и от этого девушка почувствовала легкое головокружение. Пенни не смогла заставить себя думать и, судорожно вздохнув, снова потеряла сознание.
Наконец, Пенни начала приходить в себя, и сквозь полумрак в сознании до нее стали доноситься далекие, когда-то знакомые голоса:
— Мне так стыдно. Но что оставалось делать?
— Я бы поступил на твоем месте так же. Ты просто заботился о тех, кто тебе дорог.
— Какое право я вообще имел заставлять вас подчиняться своей воле? Пенни меня никогда не простит. Так мне и надо.
— Нет, Пенни поймет.
Какой нежный и ласковый голос. Пенни поморщилась, пытаясь понять, кто это говорит.
— Как нам повезло, что ты оказался в этот момент рядом! Маму бы не удалось спасти, если бы не ты. Она оказалась на еще большей глубине, чем Пенни.
— Да, и правда. Мне просто захотелось прогуляться. Я даже не мог себе представить, что Нора и Пенни так близко.
— Тебе надо немного отдохнуть. Ты работал как проклятый.
— Я недолго ждал помощи. Боже мой, Макс, я врагу не пожелал бы такое пережить! Пока откапывал Нору, сходил с ума, думая, что Пенни умирает!
Снова послышался тихий и нежный голос:
— Не думай об этом, Джеймс. Просто расслабься и постарайся отдохнуть. Мама проснется примерно через час и захочет увидеть тебя. Я тоже пойду посплю немного.
— Хорошо… А с Пенни все будет нормально?
— Можешь не беспокоиться за Пенни. Я о ней позабочусь. Доктор сказал, что она поправится через месяц.
Время шло, и хотя физически Пенни была еще очень слаба, характер проявляла вовсю — они с Максом снова ссорились, хотя и не так, как раньше. Однажды вечером Макс, сидя у ее кровати и глядя ей прямо в глаза с невыразимой нежностью, вдруг взволнованно произнес:
— Знаешь, если ты сможешь вынести такого тщеславного, самовлюбленного и бесчувственного типа, как я, выходи за меня замуж. Да, конечно, я полон самомнения…
— Макс, ну что ты…
— Да, да, я — человек, не способный на сочувствие, и ценю в жизни только деньги… Если ты можешь смириться со всеми этими и еще многими недостатками, то, может, ты скажешь «да»?
Пенни закрыла лицо руками. От радости она лишилась дара речи. Собравшись с мыслями, девушка взволнованно пролепетала:
— Ты обещаешь перевоспитаться?
— Любовь моя, я готов на все!
— Да-а-а?.. — хитро прищурилась Пенни. — То есть я могу поступать как хочу?
— Не сомневайся.
— И ты не будешь командовать?
— Никогда в жизни.
— В таком случае… — Она задумалась, словно решая что-то очень важное, и продолжила: — Да, Макс, я стану твоей женой!
— Любовь моя… — Он не мог сжать ее в объятиях, поэтому наклонился и нежно поцеловал в губы. — Как только поправишься, мы поженимся!
Они одновременно заметили Ширли. Она стояла в дверях и, должно быть, все видела. Но картина не омрачила выражение ее прекрасного личика. Даже наоборот, глаза девушки сияли радостью. Она медленно вошла в комнату.
— Как ты, Пенни?
— Уже лучше, спасибо. — Пенни улыбнулась. Теперь-то Ширли должна быть довольна. — А где Грэм?
— Он попозже подойдет, — объявила Ширли и исчезла за дверью.
Макс нахмурился:
— Я так переживал за нее.
— Она выглядит гораздо счастливее.
— Ты знаешь, что Ширли ревновала тебя ко мне? Поэтому и наврала про тебя и Грэма.
— Но, Макс, ей было так одиноко. Правда, теперь я думаю, все будет нормально.
Через полчаса пришел Грэм, и, немного поболтав с Пенни, влюбленные голубки удалились погулять при луне.
— А мы вот никогда так не гуляли… — пробубнила Пенни с завистью.
— У нас все еще впереди. — Макс поднялся и открыл настежь окно. — На Доминике есть такой обычай — открывать окно, чтобы впустить ночь.
Макс взял ее за руку, и они долго сидели молча при лунном свете. За верандой порхало множество светлячков, легкий бриз наполнял комнату ночными запахами, а откуда-то издалека доносился хор тысяч лягушек. Пенни вздохнула и пожала руку Макса.
— Ты счастлива? — Этот бесконечно нежный, бархатный голос…
Пенни кивнула. Счастье переполняло ее, и она не могла вымолвить ни слова. Да и так все было понятно.
Макс наклонился и поцеловал ее, единственную и любимую.