День рождения Домового

 
День рождения Домового
Жили-были в одном лесу маленькие лешачата: Шустрик и Уморушка. Надумали они как-то сделать дедушке Домовому подарочек ко дню рождения – пирог испечь. Целый день провозились. Пирог получился – загляденье и вкусный-превкусный! Положили его на блюдо красивое и оставили у печки на ночь. А сами спать отправились – домовые не любят, когда за ними подсматривают.
Утром… Что такое?! На том месте, где блюдо с пирогом стояло, увидели лешие туесочки со свежей клубникой, вишней и яблоками. Это зимой-то! А еще бочонок прекрасного меда! И на бочонке надпись: «Спасибо за поздравление! Ваш Д.Д.»
«Дедушка Домовой!» – догадался Шустрик.
Сели лешие за стол, стали гостинцами Домового угощаться. Только ягоды и мед распробовали, как в дверь кто-то постучал.
– К вам можно, соседушки?
Вошла в горницу лешачиха Пупыриха и на пороге застыла:
– Батюшки!.. Никак вы решили все свои запасы разом прикончить?!
Объяснили лешие соседке, чьи это гостинцы, рассказали, за что их получили и от кого.
– Мы на это и не рассчитывали даже, он сам так решил, – смущенно пробормотал Шустрик, заканчивая свой рассказ.
«Вы не рассчитывали, а я рассчитаю! – подумала завистливая Пупыриха и помчалась к себе домой. – Вы пирог испекли, а я кашу сварю! Гречневую, с маслицем! Пирог – баловство, а каша – серьезная вещь! За нее наш Домовой не только ягод насыплет, но и золотишка в туесок положит! А в бочонок – серебра самой высокой пробы!»
Прискакала Пупыриха домой, стала гречневую кашу варить. А ее сынок у матери под ногами вертится и ноет, как заведенный:
– А мне кашки? И я кашки хочу! С маслицем, с молочком, с сахарным песочком!
– Уйди, Пупыренок, не тебе варю, Домовому гостинчик готовлю! Он кашу съест – нас озолотит!
Сварила лешачиха кашу и вечером на краю печи горшок оставила. А рядом открыточку с цветочками положила: «С ДНЕМ РОЖДЕНЬЯ ТЕБЯ, ДОМОВОЙ! ЕШЬ КАШУ, ДА НАС НЕ ЗАБЫВАЙ!»
Ночью встал Пупыренок с постели, подкрался к печке и запустил в горшок палец. Облизал его, губами почмокал и, приподняв горшок обеими руками, ловко слизнул длинным языком верхний слой каши. Потом обнял тяжелую посудину одной рукой, а в другую руку большую деревянную ложку взял.
– Нехорошо облизаное оставлять! – прошептал Пупыренок чуть слышно. – Просто неприлично так делать!
И стал кашу ложкой черпать и в рот отправлять. Да так быстро и ловко! Съел лешачонок всю кашу, в пустой горшок заглянул, подумал весело: «Чистая какая! Даже мыть не нужно!» Поставил горшок на край печи и спать пошел.
Минут через пять вылез из-под печки худенький, лохматенький Домовой. На цыпочки привстал, в горшок нос сунул.
– Ах, разбойник! Всю кашу съел, ничего дедушке не оставил! Ну, я тебе покажу, проказник!
Утром проснулся Пупыренок, стал рубашку надевать, а у нее ворот на все пуговицы застегнут. Потянул лешачонок рубаху посильнее – так все пуговицы в стороны и брызнули! Встал Пупыренок с постели, взглянул на себя в зеркало и от испуга взвизгнул: волосы у него соломкой переплетены и в такие цвета покрашены, что и названий им, пожалуй, нету!
Пупыриха тоже с кровати слезла и бегом к печке: собирать подарки от Домового. А подарков не видно нигде, один ее горшок на печке стоит. Приоткрыла Пупыриха крышку, а из горшка ей лягушка прямо в лицо – прыг!
– Квааа! Зачем посреди зимы разморозили?!
Попятилась лешачиха от печки, на лавку села, вздохнула с грустью:
– Хотела золота от Домового получить, а он мне лягушку подсунул! Нянчи ее теперь до лета, корми, пои! Лучше бы я эту кашу сыночку своему отдала!
Услышал Пупыренок материнские вздохи и говорит:
– Спасибо, мамань, только мне сегодня что-то гречневой каши совсем не хочется. Сытый я…
И на улицу поскорее шмыг!
Маленький, а умный: понял, что если матушка догадается, кто кашу съел, то так разозлится, что бедняге и не позавидуешь!