Любовь?.. Не смешите меня! (СИ)
Ксю заворожено смотрела перед собой, намеренно не оборачиваясь на Ксавье, ей хотелось запечатлеть в памяти каждую секунду этой безумной гонки навстречу солнцу, ощущение соленых брызг на лице, жаркого и одновременно прохладного дуновения ветра.
- В море есть что-то первозданное, даже первобытное, - тихо сказал мужчина и обнял ее.
Ксения никак не могла разобраться в своих даже не чувствах – ощущениях, ей хотелось броситься в его объятия, забыть, пусть на короткий миг, о проблемах, обязательствах и всей той череде будней, что ждет по возвращении домой. Но другая, разумная часть существа настойчиво требовала проявить осторожность, присмотреться к Ксавье и, если уж не вернуться в порт, то, по крайней мере, свести все к любезной беседе, короткой морской прогулке. Увы, разумная часть существа проигрывала.
Антон не мог отвести от девушки глаз, было в ней что-то удивительно притягательное, какая-то странная хрупкость и уязвимость за маской яркой и броской внешности, она то почти падала в его объятия, то вежливо отстранялась и становилась холодно-отчужденной, а затем вновь вспыхивала и тянулась к нему.
- Пираты, корсары, галеоны, груженные награбленным добром, я думаю об этом, когда смотрю, как волны бьются о борт, - мечтательно произнесла Ксю, - Хотя здесь, в Средиземном море уже сотни лет не было кровавых трагедий, а ощущение все то же.
Антон ничего не ответил, только улыбнулся, ему понравился ее мечтательный настрой, но Ксю истолковала улыбку совсем иначе и вмиг стала злобной и колючей:
- Я тебе, наверное, кажусь совсем глупой и нефасонной, - бросила она, а Антон проклял себя последними словами за эту нелепую фразу «не мой фасон», - Извини, - Ксю высвободилась из его рук и отошла, замерла, прислонившись к ограждению палубы.
- Ан…, - прокричал молодой матрос, выбираясь на нос яхты, - Антон резко махнул ему рукой, призывая замолчать, и отошел от Ксю.
А она все смотрела и смотрела вдаль, из воды шаловливо выпрыгивали маленькие рыбки и снова погружались в пучину волн, вдалеке неспешно скользил огромный круизный лайнер, и Ксю казалось, что она слышит, как играет музыка на его борту, как с легким звоном ударяются друг о друга бокалы с пенным шампанским.
- Возьми, ma fiore, - Антон, словно угадав ее мысли, протянул тонкий бокал с игристым вином, - Ты не дала мне утром выпить Асти, восполним это Кристаллом, - Ксю улыбнулась, прогнав меланхоличное настроение, и сделала обжигающе-холодный глоток, шипучие пузырьки принесли с собой ощущение праздника.
Антон потянул ее за руку и усадил в шезлонг, устроился рядом, Ксю вновь ощутила ни с чем не сравнимый аромат моря, сигар и дорогих духов. Вдруг зазвучала музыка, это было так неожиданно, что она вздрогнула и расплескала шампанское, капли золотистой влаги заскользили по загорелой коже – настала очередь Антона вздрогнуть. Страстная, рвущая душу, полная тоски, горя и любви, музыка заполняла все вокруг, музыка казалась Ксю смутно знакомой и в то же время ускользала от нее.
- Леонкавалло, «Паяцы», - сказал Антон и привлек девушку к себе, - Еще одна трагичная история, Коломбина, Арлекин, ревность, страсть и смерть, - сказанные, как будто невзначай, эти слова болью отозвались в его душе – ревность и смерть. - Мы в Италии, ma fiore! – можно было не продолжать, магия момента поглотила Ксю, она отдалась власти чувств и ощущений. Ей некогда было задумываться о том, что за загадочный мужчина оказался на ее пути, брутальный дон-жуан, миллионер, интеллектуал… Ксю тонула в волнах страсти, казалось, синее, цвета индиго, море поглощает ее. Его сильные теплые руки были всюду, они ласкали, дразнили, деталь за деталью, сбрасывали с нее одежду, и вот Ксю ощутила, как соленый ветер касается ее разгоряченного тела, как солнце острыми лучами впивается в кожу, как мужские губы, требовательные и ищущие, ставят на ней клеймо. Ксю было абсолютно все равно, что она, обнаженная, лежит на носу яхты, уносящей ее далеко в море, с мужчиной, о котором не знает ровным счетом ничего, что на яхте команда, состоящая сплошь из мужчин, а с палубы лайнера в их сторону направлены любопытные окуляры скучающих пассажиров.
Он дарил наслаждение ее телу и рвал ее сердце, но это была сладкая боль. Ксю не отставала от Ксавье, вывернулась из его тесных объятий, склонилась в яростном порыве, проложила дорожку жарких, испепеляющих поцелуев по стройному мускулистому телу, впилась острыми ногтями и задохнулась от восторга. Взмах руки, его футболка выпала за борт и тихо утонула в волнах все видевшего моря, одежда больше не была помехой.
Она была восхитительной, адская рыжая кошка, маленькая ведьма со спутанными волосами!
День клонился к закату, волны тихо набегали на борт яхты и убаюкивали Ксению своим мерным шумом, она тонула в вязкой томной полудреме, положив голову на мужскую грудь, слушая ровные и частые удары его сердца. Пробуждение было злом, оно несло неловкие взгляды, вежливые скомканные фразы и неминуемое разочарование, а ей хотелось продлить эту безумную эйфорию, вулкан страсти и ураган чувств. Ксю делала вид, что спит, что есть силы зажмуривая глаза, а сама чувствовала тяжелый взгляд Ксавье, который лениво блуждал по ее телу. Она не выдержала и посмотрела на него из-под полуопущенных ресниц – мужчина отвернулся и теперь с грустью смотрел на линию горизонта, человек полный загадок – вновь подумала Ксю: развязный плейбой, ироничный интеллектуал и печальный одинокий странник. К черту романтику! – попыталась одернуть себя Ксения, но ей это не удалось, сердце дрогнуло и захотелось прильнуть к нему, прогнать тоску из глаз и снова зажечь их весельем.
- Пойдем, Ксенья, - смешно коверкая ее имя, проговорил Ксавье и протянул ей руку, - поужинаем внизу.
Она встала, стыдливо натянула шорты и майку, неловко пригладила волосы, мечтая оказаться сейчас прежней строгой брюнеткой в безукоризненном костюме – мечтам не суждено было сбыться, даже столь малым: Ксю выглядела растрепанной, порозовевшой и, глядя на нее, никто бы даже не усомнился в том, что именно было причиной такого лихорадочного румянца.
Ксавье уже спустился на нижнюю палубу, на ходу кивнув двум молодым парням и что-то быстро сказав по-итальянски, Ксения в ужасе замерла, представляя, что они могли наблюдать часом раньше на носу корабля.
Широкая лестница красного дерева вела в роскошный салон, который мог украсить собой любой загородный особняк и казался несколько неуместным, покачиваясь на волнах Средиземного моря. На низком столике светлого дерева стояли приборы, бутылка вина и ваза с фруктами, Ксавье небрежно сидел на бледно-бирюзовом диване и пристально смотрел, как Ксю приближается, неслышно ступая по толстому берберскому ковру. За окнами равнодушное солнце окрашивало последними розовыми лучами такое же равнодушное море, мужчина держал на коленях ноут-бук и быстро что-то писал, Ксения села в кресло напротив, он захлопнул ноут-бук и почему-то виновато взглянул на нее.
Она скользнула взглядом по каюте и увидела большую фотографию в серебряной рамке: чудный розовощекий малыш лет 4 стоял возле огромного, немного кособокого снеговика, беззубо улыбался и махал ярко-красной лопаткой. Как снежно, - подумала Ксю, в детстве она лепила такого же снеговика, - он из России и ребенок тоже, его ребенок, хотя почему обязательно из России, - одернула себя Ксю, - в Нью-Йорке тоже бывает снег, но там вряд ли делают нелепых снеговиков с морковкой вместо носа.
- День удался, - расслабленно думал Антон, раскинувшись на прохладном диване, - кто бы мог предположить, что сегодняшнее паршивое утро завершится таким необузданным сексом и весьма многообещающим вечером, - он усмехнулся. – Рыжая Ксю, как он прозвал девушку, своим бешеным темпераментом и ядовитым язычком разогнала всю ту хандру, что обычно нападала на него перед 18 и после. Она шла по каюте, словно гарцевала, и мерное покачивание яхты придавало некий скрытый призыв всей ее сексуальной фигурке, вот девушка остановилась, осмотрелась по сторонам и довольно улыбнулась, Антон знал, какие чувства вызывала его «Звезда Портофино», как снаружи, так и внутри.