В мире животиков. Детская книга для взрослых, взрослая книга для детей
И вот я ходил и бродил туда-сюда, и ничего не понял из того, что делается в этой жизни. И если какой зверек или зверюша скажет, что давно уже все понимает про эту жизнь, то они дураки, потому что понять все равно ничего невозможно, и делается в ней все не так, как ты считаешь правильным, а вообще непонятно как.
Тут раздался странный звук. Зверек вздрогнул, отвел взгляд от камина, в котором время от времени пошевеливал кочергой, и увидел, что маленькая Нюта жалобно всхлипывает и вытирает усы. Мама-зверюша, склонившись над своей работой, в который раз пришивала к полотенцу уже крепко пришитую ленточную петельку.
— Нюта, — сказал зверек с ужасным страданием на лице, — Нюта, лапочка, но ведь жизнь и вправду такая!
Нюта хотела воскликнуть, как любая маленькая зверюша на ее месте: «Неправдочка ваша!» — но чувствовала за этими словами скорее правдочку, в которой чего-то не хватало, и оттого она казалась хуже всякой неправдочки. Нюта заплакала еще жалобней.
— То есть, конечно, не совсем, — добавил зверек, чувствуя, что еще два слова в том же духе, и зверюши окончательно протухнут. — Она и такая, и не такая, и нам, зверькам и зверюшам, остается жить себе тихонько, и трудиться себе на пропитание, и радоваться, когда радость, и печалиться, когда печаль, и…
Зверек совсем растерялся, не зная, что еще сказать, чтобы утешить маленькую зверюшу. Но мама-зверюша сразу подхватила:
— И любить своих близких, и не делать им больно, потому что когда бьешь свою правую лапу, все равно бьешь себя. И не очень близких тоже любить, потому что лучше любить, чем не любить. И помогать всем копать грядки и мыть окна, и уметь принимать помощь, когда приходят копать грядки и мыть окна к тебе.
Нюта спихнула полотенце с маминых колен и уселась туда сама, тесно прижавшись к маме.
— И помнить Бога своего, потому что Он один все понимает, отчего все делается так, а не иначе, и что делать зверькам и зверюшам, когда они стоят и разводят лапами.
«Ну это, положим, спорный момент», — подумал зверек, но ничего не стал говорить вслух, поскольку увидел, что Нюта засыпает. Когда она совсем заснула, взрослые положили ее в кроватку, а сами взяли с собой чайные чашки, блюдце с пирожками и теплые пледы, чтобы завернуться, и пошли сидеть на крылечко и слушать, как с деревьев падают большие капли, и нюхать, как чудно пахнет намокшей летней природой в фиолетовых сумерках с оранжевым закатом на краю.
Здесь мы их и оставим, в надежде на милость Божью и понятливость читательскую, а также в твердой уверенности, что нет зверька, который бы рано или поздно не вернулся к своей зверюше. Ибо Пер Гюнт приходит к Сольвейг, и ветер возвращается на круги своя, и Бог со всеми нами, аминь.