Долгая ночь у костра (Триптих "Время драконов" часть 1)

 — И я уже совсем перестаю что-либо понимать.
Лишь слушаю — и всё.
А потом запись кончилась —
 — ‘И НАЧАЛОСЬ КИНО’:
: Все разом кинулись из грота. 
 — Выход из Десятки один, узкий; возникла давка...
Этот момент я очень плохо помню. Помню только — огромное, безмерное чувство страха, что гнало нас — куда?..
: ПРОЧЬ-ПРОЧЬ-ПРОЧЬ-ПРОЧЬ-ПРОЧЬ-ПРОЧЬ...
 < ... >
		: ЛАКУНА.
	..: Очнулся я вместе с другом Егоровым в Бородинских Полях — есть системка такая по соседству с Десяткой. В голове одна мысль: надо дойти до Белой Колокольни.
Там натёки очень красивые; их ещё Белой Бородой называют... А правильнее — “мундмильхен”, лунное молоко. Место для всего ильинского народа почти культовое — как Сумасшедший Барабанщик в ЖБК или места гибели Шагала и Шкварина; специалисты по карсту, споря о происхождении этих натёков, полагают их весьма целебными — известно только, что к собственно карсту они имеют не самое прямое отношение,—
		— НО ПОЧЕМУ ИМЕННО ТУДА???
: Не знаю.
	— Идём. Точнее, пытаемся идти.
Дорогу до Колокольни знаем, как свои пять пальцев — с закрытыми глазами бы дошли, и без света,—
	: как от Журнала до выхода —
		— НО ПОЧЕМУ-ТО МЫ НЕ МОЖЕМ ТУДА ДОЙТИ.
: Всё кружим, кружим, кружим... Как чайники, путаемся меж плит, щелей, шкурников, каменных глыб, крепей, поворотов, развилок...
	— И не узнаём ничего вокруг:
		: Другая Система. Не Ильи.
Измученные и осатаневшие от этой мистической круговерти, мы с Сашкой буквально падаем на какую-то большую треугольную плиту — каждый у одного из её углов.
	: Третьим своим углом плита упирается в стык потолка и стены.
— Всё,— говорит Егоров,— давай бросать монету: идём дальше — или пытаемся вернуться.
: Монеты у нас нет.
И мы не представляем, где находимся.
	— Абсолютно. В родных Ильях...
Тогда мы решаем бросить перчатку. И загадываем: если упадёт ладонью вниз — ищем Белую Колокольню; если вверх — ищем дорогу обратно. До грота.
		: Бросаем...
Она падает ровно посредине этой плиты.
: В самом центре.
	— И одновременно на том конце плиты, что был пустой и как бы упирался в свод, возникает Совершенно-Очумелый Сталкер.
: Полная симметрия.
	: Мы сидим молча в вершинах этого тысячетонного треугольника и смотрим на пустую перчатку, которая лежит на боку точно посреди между нами — и показывает нам фигу.
		: Так у неё сложились пустые пальцы.
— Где Десятка? — наконец спрашиваю я у Сталкера.
— Там,—  отвечает он, немного заикаясь — вместо того, чтоб, как обычно, среагировать: “не брал я твою десятку...”,— я пока упираюсь в неё своей ж...
	— МЫ С САШКОЙ БУКВАЛЬНО СМЕТАЕМ ЕГО С ЭТОЙ ПЛИТЫ:
... а потом долго, долго — очень долго — приходим в себя.
		: ПОТОМУ ЧТО У ДРУГИХ БЫЛО ЕЩЁ ХУЖЕ.
ГОЛОС ТРЕТИЙ — ПУТЬ В ПРОШЛОЕ:
	... мы тащим в Липоту свои вещи:
: Коробки с приборами.
: Тяжеленные акомы для пищеровского “железа”.
: Две канистры с водой — чтоб больше не возвращаться, ибо у Сумасшедшего...
: Канистра бензина.
	— И трансы: мой и Пищера.
Картина достаточно аллегорическая — “БУРЛАКИ В ШКУРНИКАХ ИЛЬИНСКИХ ПЕЩЕР” весьма напоминает знаменитую фантазию из школьного учебника истории: “Каторжная эксплуатация детского труда в шахтах царской России”...
		— Грязная, бессовестная фальшивка:
: Никогда не было выгодно использовать на тяжёлой работе физически слабого человека — я уж не говорю про детей! — тем более под землёй. Даже если ему при этом совсем не платить,—
	— Ну, а мы занимаемся этим вроде не то, чтоб уж очень совсем бесплатно — а так: ради удовольствия.
		..: Спорное положение. И Бог с ним —
Пит со Сталкером, конечно, сопровождают нас: им самим гораздо проще до На-Двоих добраться,— но всё равно нам приходится тяжко.
Потому что с 1978 года — с той самой спасаловки — никто не расчищал эти шкуродёры.
: Никто не ходил здесь.
Потому что никому это не было нужно:
Обвальный грот — страшная штука. Он и притягивает, и пугает одновременно. Можно набраться смелости и осторожно проползти в него — не касаясь стен, потому что стены эти хранят Беду, они пропитаны Ей,— пугливо озираясь, осмотреться вокруг, выкурить сигаретку, пытаясь представить себе, как это выглядело — обвал — для Тех, Кто Находился Здесь,— одновременно припоминая, если знал, как всё было тут раньше — и быстрее, быстрее — ни к чему не прикасаясь — НАЗАД.
: почти бежать последние метры.
В конце концов, в Ильях и в ЖБК достаточно иных мест для реализации своего любопытства.
	— Так думаю я, протискиваясь с тяжёлым трансом в узкую щель лаза, ведущего к Липоте:
: Совсем как тогда, в 1978-м...
		— И сзади также тяжело пыхтит Пит.
А чуть дальше теми же словами поминает и “Свечек”, и их дурацкий завал, что изуродовал эту дорогу, Сталкер.
	: Потому что, чтоб протащить наши трансы, нам приходится работать совсем, как тогда.
: Пешня, сапёрная лопатка, кайло и зубило.
И я поневоле ‘ударяюсь в воспоминания’:
			— Картины аллегорические из совсем безмятежного  ‘спелеовендетства’ следуют одна за другой:
	..: молодой чайник-суперспелеомэн Егоров, вторично открывающий на глазах у всех ЖБК — пресловутый “Второй Уровень”,—
	..: молодой чайник-суперспелеомэн Егоров, ныряющий в сизые от составляющих их частей облака волока за ‘дедушкой своей мечты’ — точнее, за ‘девушкой своих электрических грёз’,—
		: уже отсюда, из сегодня, со всей возросшей во мне мудростью жизни, имею право ( о чём бы ни трендил в мою жопу сзади Майн Энтер Критик ) уточнить — довольно небезуспешно ныряющий,—
	..: а так же молодой чайник-суперспелеомэн Егоров, выволакивающий из клубов совершенно-ядовитого смрада свою любовь, с первого взгляда нажравшуюся какой-то колёсной гадости — если не сказать хуже,—
		—— И Пит: геройское поведение, примерное любопытство, показательная настойчивость и завидная работоспособность — а так же до сих пор ( ...! ) просто удивительная наивность во всём, что касается человеческой дряни;
	— но Главное: какая-то неуловимая незаметность и незаменимость во всём...
... и грандиозно-грациозный — мон шер: как слон в посудной лавке старого еврея во время погрома,— производящий с первого же своего выхода впечатление умудрённого тяжкими жизненными невзгодами, маститого < “маститый” — то бишь больной маститом, значитЬ; на мужской род, надеюсь, обратили внимание? > спелеоволка —— Майн-Перпетуум-Кайф-Мон-Шер-Хеа(р)т-Артек-Люмен-Люмпен-Либер-Любер-Вундер-Малер... / “Санта-Лючия-Лиссабоно-Мадридо-Донна-Тереза-Хунта-Гестапо-Де-Капо-Ад-Фино...” /
	..: Вы поняли, кто.
“Да”. Почти благородный дон, значит. “Дон-600” — или сколько их там? “Игуано-донъ”, значит.
... Нам всем — 17. И это наш первый ( такой героически-случайный ) совместный выход.
		: Кто знал, что...
	— Столкновение с плитой прерывает цепочку старинных образов-ощущений, насилующих память.
: Останавливаюсь — почти по техническим причинам: очень болят мозги. Точнее, их упаковка. Но Сталкеру об этом лучше не сообщать — обосрёт, до вечера не отмоешься.
... Сталкер сзади, кстати, орёт, что он не лошадь. И это мгновенно вызывает в подсознании картину, почти забавную — карикатурную сиречь,— “СТАЛКЕР —— НЕ ЛОШАДЬ”. Явная антитеза т. Маньяковскому: