Сиракузовы против Лапиных

— В три смены? — спросила Бронислава.
Все наши женщины немедленно зашумели и сказали, что не допустят этого: возьмут отпуск и будут по очереди готовить.
— А обедать мы будем ходить… — сказала моя мама, и Ферапонт Григорьевич за неё докончил:
— На Окулинину гору.
Так была благополучно разрешена в этот вечер ещё одна проблема.
 
14. Лодочная станция
О том, что Ферапонт Григорьевич, надев морскую фуражку, пригласил тётку Розу прокатиться на лодке, Сиракузовы узнали от меня последними.
— На какой лодке? — сильно побледнев, спросили Сиракузовы. — На «Ласточке»?
Я, ничего не подозревая, ответил, что, вероятней всего, на «Ласточке», и тогда Сиракузовы, отчаянно крикнув:
— Мы её продырявили! — бросились на лодочную станцию.
А я побежал следом, думая, какие они жуткие люди, эти Сиракузовы: ведь они для меня её продырявили.
Когда мы прибыли, наполненная водой «Ласточка» уже сидела на мели недалеко от берега, а в «Ласточке» сидели друг против друга Ферапонт Григорьевич и тётка Роза.
Ферапонт Григорьевич ругался с матросом Сёмой.
— Ты какую нам дал лодку?! — гневно кричал он матросу Семёну.
— Целую! — отвечал испуганный Сёма.
— Значит, по-твоему, это мы её продырявили?
Я никогда ещё не видел Ферапонта Григорьевича таким беспощадно злым.
— Сейчас я за вами приеду! — отвечал Сёма и пытался отвязать спасательную лодку, но морской узел не поддавался.
— Вот что вы наделали! — сказал я Сиракузовым.
Те подавленно молчали.
— Можешь сидеть на месте, — сказал Ферапонт Григорьевич Семёну.
И вдруг, подхватив тётку Розу на руки, смело шагнул с ней за борт.
— Жива. Очухалась, — сказали про тётку Сиракузовы.
И точно: тётка Роза, уцепившись за шею Ферапонта Григорьевича, подавала признаки жизни.
А Ферапонт Григорьевич, как пожарный, выносящий из огня ребёнка, торжественно шёл с тёткой Розой к берегу.
Наконец тётка Роза спрыгнула с рук, и тут Ферапонт Григорьевич чихнул.
— Ты простудишься, — заботливо сказала тётка Роза.
— А ты? — в свою очередь сказал Ферапонт Григорьевич.
И, не обращая на нас и на утопленную лодку внимания, Ферапонт Григорьевич и тётка Роза отправились сушиться к бабушке Василисе.
И тут я дал каждому из Сиракузовых по затрещине.
А в воскресенье мы помогали переезжать тётке Розе к бабушке Василисе. Туда же переезжал со своим чемоданом, одним глобусом и морскими картами Ферапонт Григорьевич.
Бабушка Василиса сказала, что на старости лет с ними ей будет веселее.
 
15. Глава пятнадцатая и последняя
Через месяц Михайла Михайлович стоял на пороге нашего чулана-музея, но войти туда не мог. Похоже, что мечта Суракузовых сбывалась: музей покидал чулан, некоторые экспонаты вылезли уже в коридоры и собирались затопить всю школу.
— Пожалуй, — сказал сам себе Михайла Михайлович, — больше экспонатов пока не надо.
И тут появились Сиракузовы с выклянченным у бабушки Василисы граммофоном в руках.
 
16. Послесловие
Я хотел было поставить точку, но тут пришло письмо от Кеши, и я понял, что повесть о славных Сиракузовых и Лапиных на этом не кончается.
Кеша писал: «Ты горюешь, что у нас в роду не было ещё космонавтов. Так не горюй: будут. Наташа, которая только сегодня ко мне благополучно доехала, тоже так считает. Передай привет всем Сиракузовым и Лапиным. Держитесь друг за друга.
Ваш Кеша».
Я показал это письмо Сиракузовым, и они сказали:
— А ты что думаешь? Наши Сиракузовы — Лапины ещё звёзды будут осваивать. Вот увидишь!
И я представил себе новых Сиракузовых — Лапиных, которые, надев скафандры, осваивают потихонечку ближние к нам звёзды. А мы, связавшись с ними из Монетки по телерадиосвязи, их спрашиваем:
— Ну, как дела?
И они нам отвечают:
— Всё в порядке!