Волжские сказки

 
Два весёлых аистёнка
Дело такое было. Один аистенок ловил лягушку в пруду, а другой аистенок — змею на болоте.
Первый аистенок бегал-бегал за лягушкой, до вечера бегал, да так и не словил. Второй аистенок дрался-дрался до вечера со змеей, да так её и не одолел.
Вернулись вечером аистята в родное гнездо, один другого спрашивает:
— Ну как?
— И не говори! — принахмурился первый аистенок. — Так лягушек наглотался, даже вот на материнскую лягушку смотреть тошно!
— И не говори! — приосанился второй аистенок. — Так змей наглотался, даже вот на отцовскую змею смотреть тошно!
Аистята переглянулись. Каждый из них подумал: «Смотри-ка ты! Наловил! Может, у него местечко было получше, оттого и добычи погуще?»
Прищелкнул первый аистенок:
— Интересно посмотреть на болото, побегать по кочкам.
Пристукнул второй аистенок:
— Интересно посмотреть на пруд, погулять по бережку.
Ходили аистята вокруг да около, ходили да и договорились: первому утром лететь на болото, второму — на пруд.
Первый аистенок дрался-дрался до вечера со змеей, да так её и не одолел. Второй аистенок бегал-бегал за лягушкой, до вечера бегал, да так и не словил.
Вернулись вечером аистята в родное гнездо, один другого спрашивает:
— Ну как?
— И не говори! — приосанился первый аистенок. — Так змей наглотался, даже вот на отцовскую змею смотреть тошно!
— И не говори! — принахмурился второй аистенок. — Так лягушек наглотался, даже вот на материнскую лягушку смотреть тошно!
Аистята будто бы и нехотя перекусили, переглянулись, каждый из них подумал: «Смотри-ка ты! Наловил! Выходит, моё место уж и не такое пустое! И я отдал его этому нахалу?» И у каждого в глазах кучи лягушек, клубки змей.
Прищелкнул первый аистенок:
— Надо бы и мне на пруд, как-то там бережок?
Пристукнул второй аистенок:
— Надо бы и мне на болото, как-то там кочки?
Так и договорились аистята: первому утром снова лететь на пруд, а второму — опять на болото.
Первый аистенок бегал-бегал за лягушкой, до вечера бегал, да так и не словил. Второй аистенок дрался-дрался до вечера со змеей, да так её и не одолел.
Вернулись вечером аистята в родное гнездо, один другого спрашивает:
— Ну как?
— И не говори! — принахмурился первый аистенок. — Так лягушек наглотался, даже вот на материнскую лягушку смотреть тошно!
— И не говори! — приосанился второй аистенок. — Так змей наглотался, даже вот на отцовскую змею смотреть тошно!
Аистята переглянулись, каждый из них подумал: «Смотри-ка ты! Наловил! Может я не там ходил, да не туда смотрел?»
Ходили аистята вокруг да около, ходили, да и договорились:
первому утром лететь на болото, второму — на пруд.
Говорят, аистята так до сих пор и летают — то на болото, то на пруд, то на пруд, то на болото. Ищут что-то. А что?
 
Три дружка и лентяюшка
Однажды в некотором доме, на недалекой улице, у Лени-матушки родился сынок Лентяюшка. Лень-матушка не ерепенится, потихоньку на подушке-душке ленится. А сынок Лентяюшка напропалую трудится, не остудится: на печи протирает кирпичи.
К таким-то приятным хозяевам и гости хорошие. Мыкались неприкаянно по белому свету три дружка закадычных — Голод, Холод да Пустодуй. И совсем уж было пропали, как вызнали нечаянно про Лень-матушку да сынка её Лентяюшку. А вызнали, обрадовались — дальше некуда. Вот она и крыша над головой!
Непрошеный гость норовит хозяином стать. Пустодуй без спросу двери рванул, окна напрочь выбил, по углам зашнырял. Тесно показалось. Лень-матушку вместе с подушкой-душкой в окно выкинул, Лентяюшку с печи спихнул, да и ну по полу катать, приговаривать:
Стучит-бренчит по улице —
Фома катит на курице,
Ерема на кошке
Туда же по дорожке.
— А где моя доля забавы? — не утерпел Холод. Да и ну Лентяюшку щипать-пощипывать, приговаривать:
Скок-поскок, поскок,
Молодой козелок.
По капусту пошёл,
Хворостину нашёл!
Тут и Голод раззадорился, хвать Лентяюшку за живот, да и ну припевать-приговаривать:
Тюшки-тютюшки,
Пряники-ватрушки.
Маковый рожок,
Сладкий пирожок.
Кое-как выдрался Лентяюшка из рук веселых дружков, и откуда чего взялось! Дрова рубит, огонь в печке голубит, капусту режет, пшено моет, тесто замешивает, приговаривает:
Мы с работой вдвоем
Пустодуя уймем,
Холод прогоним,
Голод заморим.
 
Ладушка и Пряник
Несут и несут царевне Ладушке богатые подарки женихи из дальних и ближних сторонок, а царевна Ладушка от подарков отказывается, говорит:
— Подарки хороши, да не для моей души. Что мне делать в чужедальней сторонушке? Буду я там скучать по родному солнышку, по теплому подсолнышку, по веселому одуванчику!
А как женихам быть? И сказать бы, что и сторонка невесты приятна, можно бы и здесь остаться, да язык на такие слова не поворачивается. B своем-то царстве-государстве жить хозяином, а в чужом — гостем. А гостю одна доля — на дверь смотреть. Не пора ли, гостенёчек, и домой?
Оттого женихи ещё богаче подарки несут. Вдруг какой и соблазнит Ладушку, пойдет она за ним в чужедальнюю сторонушку чужедальние утехи искать.
А Ладушка смотрит на богатые подарки, вздыхает: «Подарки-то хороши, да не для души. Ни тебе солнышка, ни тебе подсолнушка, ни тебе одуванчика».
И вдруг слуга эдак брезгливо, двумя пальчиками, подает Ладушке печатный пряник. Понимай так: слуга и не взял бы этого пряника, да глупый девичий приказ все подарки подряд нести заставляет. Выходит, не его, слуги, воля дешевый деревенский пряник показывать на посмешище чужедальних женихов.
А царевна как глянула на пряник, вспыхнула маковым цветом: «Родной пряник-то! Свой!» И торопится:
— А где хозяин пряника?
Дальние да ближние женихи переглянулись, усмехнулись. Видать, позабавиться хочет царевна с деревенщиной!
А хозяин пряника тут как тут. Не Иванушка, а прямо печатный пряник — в липовых лапоточках, в пестрядинных штанах, в ситцевой рубашечке. Да ещё нахально к женихам придвигается. Таким-то пряником — и в калашный ряд?
— Это что ещё за пырей? — отодвинулись женихи от ситцевой рубашечки.
— Не пырей, а одуванчик, — взглянул Иванушка на Ладушку.
— Это что ещё за чертополох? — отодвинулись женихи от пестрядинных штаников.
— Не чертополох, а подсолнушек, — взглянул Иванушка на Ладушку.
— Это что ещё за лопух? — отодвинулись женихи от липовых лапоточков.
— Не лопух, а красно солнышко, — взглянул Иванушка на Ладушку.
— Эк, вознесся! — закипятились женихи. — Сейчас мы тебя на свое место поставим!
— Да я не о себе, я о невесте! — ясным голосом сказал Иванушка. — А разве не так? Да и то! Дома у себя она — солнышко, а в чужедальней сторонке — подорожничек.
Вскочила царевна Ладушка со скамеечки, захлопала в ладоши:
— Сказано — сделано! Поставили женихи тебя, Иванушка, на своё место! Быть тебе для меня и одуванчиком, и подсолнушком, и красным солнышком!
Что женихам делать? Не хотели, а забрали свои богатые подарки да и разъехались по своим дальним и ближним сторонкам.
Ах, ладушки-ладушки,
Сказочка у бабушки
На крылечке у ворот
Нас с тобою в гости ждет.