Чеки серии "Д"
- Хорошо, - сказал отец. - Заходи, передохни... Ну, как знаешь.
Отец вернулся в комнату минут через пять.
- Что случилось? - спросила мама. - Гришка обычно по ночам не шастает. Почему его принесло?
Отец пожал плечами. В руке у него был конверт.
- Вот. Был у Угличе, заказ у него там имелся на оформление нового коттеджа столяркой и художественной резьбой - резное крыльцо, перила лестниц, наличники, двери и прочее - и, когда зарисовывал для себя резные детали палат бояр Романовых и храма на крови убиенного царевича Димитрия, чтобы потом какие-то идеи в работе использовать, разговорился с одним мужиком. Мужик, вроде бы, из Томска, но Гришка не уверен, а в Угличе был проездом, по делам. Невысокий, ладный, по выправке на офицера похож, а по манере обращения - на бывалого, тертого офицера, в чинах. Сказал, что тоже когда-то знал некоего Леонида Болдина - Гришка не объяснил, почему он сам обо мне упомянул - и просил передать мне вот это. Мол, если тот самый Леонид Болдин - он поймет. Гришка на ночную рыбалку ехал, конверт взял с собой, чтобы утром завезти, но увидел свет у нас в окнах и решил завернуть на секунду... Гм! - отец вскрыл конверт, на котором было выведено всего два слова: "Леониду Болдину", крупным и четким почерком выведены, таким четким и крупным, что он казался немного угловатым и неуклюжим.
- Что там? - мы с Ванькой потянулись вперед.
Отец протянул нам фотографию. На ней была запечатлена широкая панорама Москвы - вид чуть ли не с высоты птичьего полета. Панорама как раз той части города, где прошло детство отца, и шпили виднелись: шпиль высотки на "Лермонтовской", шпили вокзалов... Судя по всему, фотография была сделана совсем недавно, и кто-то специально поднимался на какую-то высокую точку (крышу?), чтобы запечатлеть то, что ему хотелось. На обратной стороне была бледно проштампована дата трехдневной давности. То есть, пленку проявили и фотографию отпечатали уже в Угличе, а это означало, что человек, её сделавший, был в Москве проездом, очень недолго.
Отец и Богатиков обменялись долгим задумчивым взглядом.
- Это Седой! - шепнул мне взбудораженный Ванька, поддавая мне своим острым локтем в бок. - Точно, он! Выходит, он не погиб тогда, ещё задолго до нашего рождения!
Я кивнул. Конечно, потом может выясниться, что фотографию передал совсем другой человек, но мне твердо верилось - и хотелось верить - что это привет от Седого.