Тайна старинного рояля
— Это необыкновенно! Скажите слепому, что я срочно жду его к себе!
Итак, сегодня должен состояться концерт. Почти все билеты уже раскуплены. Разумеется, люди придут в основном из любопытства, чтобы посмотреть на человека, о котором писали все газеты, но мы уверены, что они не будут разочарованы. Мы не ахти какие знатоки музыки, однако чувствуем, что мсье Воклен — настоящий композитор.
Кто знает, может быть, его еще назовут великим музыкантом! В любом случае этот вечер навсегда останется в нашей памяти.
— Скорее! Папа, мама, мы опаздываем!
Все наши родители получили приглашение на концерт. Мои папа и мама, как и родители Стриженого и Гиля, поначалу отказывались, ссылаясь на простуду, но в конце концов решили разделить нашу радость. Даже мама Сапожника будет там, хотя она допоздна работает на своем заводе.
Мои отец и мама очень взволнованы. Они впервые идут в Оперный театр, в лучший концертный зал Лиона. Мама по этому поводу сшила себе новое платье, а папа воспользовался возможностью и купил костюм, о котором давно мечтал.
Ради такого исключительного дня мама даже решилась оставить моего братишку Жео одного. Соседка пообещала почаще заглядывать к нему. К тому же он не будет совсем один — ведь Кафи станет за ним приглядывать. Бедный Кафи! Он никак не мог понять, куда это мы отправляемся без него такие разряженные. Как ему объяснишь, что собак в театр не пускают?
В восемь часов мы были у мсье Воклена. Он был восхитителен во фраке, взятом напрокат специально по случаю концерта. Великолепные, пышные седые волосы придавали ему величественный вид, вид настоящего артиста.
— Ах, если бы он мог посмотреть на себя в зеркало! — прошептала Мади.
Мадам Лазерг поправила ему манишку и белый галстук.
— Боже мой, выступать перед полным залом! — со вздохом проговорил мсье Воклен. — Я никогдаеще так не волновался. Боюсь, когда я сяду за рояль, меня удар хватит… Ах, мои маленькие друзья, но как же я могу вас ослушаться?
Мы пошли пешком: театр находился совсем близко. Можно было подумать, что фонари на площади зажжены специально в его и нашу честь. В городе как будто случился маленький праздник. При входе в зал меня охватило чувство торжества и одновременно замешательства. Сколько народу! Все места, от партера до последних рядов амфитеатра, были заняты!
Огромный рояль, похожий на тот, что стоял в комнате слепого, занимал половину сцены; тысячи взглядов были устремлены к нему, ожидая, когда Мади — эту ответственную роль можно было доверить только ей — подведет мсье Воклена к инструменту…
Ради такого исключительного события ее мама побоялась сама шить ей платье и заказала его в ателье.
Как долго тянутся эти минуты! И вот по залу прошел шепот восхищения. Появился мсье Воклен, сопровождаемый Мади. Было видно, что она тоже волнуется, когда в ярком свете прожекторов с улыбкой ведет его к роялю. Зал взорвался овациями… Все это так тронуло меня, что я не мог сдержать слез.
Я был убежден, что стану свидетелем небывалого успеха, триумфальной победы нашего дорогого старого друга над темнотой, в которую он был погружен всю жизнь, и над тем страшным новогодним утром, которое чуть было не унесло его жизнь — в тот момент, когда все люди на земле желали друг другу счастья…