50 оттенков серого

– Я утомил вас, мисс Стил? – насмешливо интересуется Кристиан.
– Ничего подобного.
Кристиан наклоняется надо мной и нежно целует в губы.
– Спи, – приказывает он и выключает свет.
Я закрываю глаза, усталая и пресыщенная, ощущая себя в самом центре циклона. Однако, несмотря на все, что он сказал и что утаил, я никогда еще не была так счастлива.
Глава 24
Кристиан в облегающих рваных джинсах стоит в железной клетке и смотрит на меня. Он бос и обнажен до пояса. На прекрасном лице дразнящая усмешка, серые глаза сияют. В руках у него миска с клубникой. С грацией атлета Кристиан подходит к решетке и протягивает сквозь прутья спелую сочную ягоду.
– Тебе, – говорит Кристиан, его язык ласкает небо на первом звуке.
Я хочу шагнуть к нему, но невидимая сила удерживает руки. Пустите меня!
– Ешь, это тебе, – улыбается он маняще.
Я тянусь к ягоде, но тщетно… пустите же! Хочу кричать, но из горла не вырывается ни звука. Кристиан протягивает руку, подносит ягоду к моим губам и произносит, смакуя каждый звук моего имени:
– Ешь, Анастейша.
Я открываю рот и кусаю, клетка исчезает, мои запястья свободны. Я тянусь к нему, пальцы слегка касаются волос на груди.
– Анастейша.
«Нет!» Я издаю стон.
– Проснись, детка.
«Нет, я хочу тебя коснуться!»
– Вставай.
«Нет, пожалуйста!»
Я с трудом разлепляю глаза. Ктото тычется носом мне в ухо.
– Вставай, детка, – шепчет нежный голос, растекаясь по жилам, словно расплавленная карамель.
Это Кристиан. За окном темно, образы из сна не отпускают меня, дразня и смущая.
– Нет…
Я хочу назад, в мой удивительный сон, хочу прижаться к его обнаженной груди. Зачем он будит меня посреди ночи? Вот черт. Неужели ради секса?
– Пора вставать, детка. Сейчас я включу лампу, – тихо говорит Кристиан.
– Нет!
– Мы встретим с тобой рассвет, – говорит он, целуя мои веки, кончик носа и губы.
Я открываю глаза.
– Доброе утро, красавица, – шепчет Кристиан.
Я издаю жалобный стон, а он лукаво улыбается.
– Я гляжу, ты не ранняя пташка.
Кристиан склоняется надо мной. Довольный. Не сердится. И он одет! С головы до ног в черном.
– Я решила, ты разбудил меня ради секса, – бормочу я.
– Анастейша, я всегда не прочь заняться с тобой сексом. И меня трогает, что ты разделяешь мои желания, – сухо говорит он.
Постепенно глаза привыкают к свету. Кристиан выглядит довольным… слава богу.
– И я не прочь, только не так поздно.
– Сейчас не поздно, а рано. Вставай, нам пора. Секс переносится на потом.
– Какой сон мне снился… – капризно тяну я.
– И что тебе снилось?
Кристиан само терпение.
– Ты.
Я вспыхиваю.
– И чем я занимался в твоем сне на этот раз?
– Кормил меня клубникой.
Его губы кривятся.
– Доктор Флинн целый день ломал бы над этим голову. А нука, вставай и одевайся. И никакого душа – мы примем его после.
«Мы!»
Я сажусь на кровати, простыня съезжает с обнаженного тела. Кристиан встает, чтобы освободить мне пространство, его глаза темнеют.
– Который час?
– Половина шестого.
– А кажется, часа три ночи.
– У нас мало времени. Я и так не будил тебя до последней минуты. Вставай.
– Мне точно нельзя принять душ?
Кристиан вздыхает.
– Если ты пойдешь в душ, мне захочется пойти с тобой, и – день потерян.
Кристиан взволнован и, словно мальчишка, рвется в бой. Его воодушевление заставляет меня улыбнуться.
– И что мы будем делать?
– Сюрприз, разве ты забыла?
Я не могу сдержать усмешку.
– Ладно.
Я встаю. Разумеется, моя одежда аккуратно разложена на кресле у кровати. Там же лежат его трусышорты из джерси, Ральф Лорен, не иначе. Я натягиваю их, и Кристиан усмехается. Еще один трофей в мою коллекцию, белье от Кристиана Грея, в дополнение к машине, «блэкберри», «маку», черной куртке и первому изданию Томаса Харди. Он так щедр. Я трясу головой и хмурюсь, вспоминая знаменитую сцену с клубникой из «Тэсс». Так вот откуда взялся мой сон! К черту доктора Флинна – Фрейду придется попотеть, анализируя Пятьдесят Оттенков.
– Раз уж ты встала, не буду тебе мешать, – Кристиан уходит, а я бреду в ванную. Мне нужно в туалет и умыться. Спустя семь минут я присоединяюсь к Кристиану в гостиной умытая и причесанная. На мне джинсы, блузка и его нижнее белье.
Кристиан сидит за столиком для завтрака. Завтрак! В такое время!
– Ешь, – говорит он.
Вот дьявол… мой сон. Я стою, открыв рот, думая о его языке, ласкающем небо. О его искусном языке.
– Анастейша, – строго говорит он, отвлекая меня от мечтаний.
Нет, слишком рано для меня. Я просто не смогу ничего в себя впихнуть.
– Я выпью чаю, а круассан съем потом, ладно?
Кристиан смотрит на меня с недоверием, и я расплываюсь в улыбке.
– Не порти мне праздник, Анастейша, – мягко предупреждает он.
– Я поем позже, когда проснется мой желудок. В половине восьмого, идет?
– Идет, – соглашается он, но взгляд попрежнему строгий.
Правдаправда. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не скорчить рожицу.
– Мне хочется закатить глаза.
– Не стесняйся. Нашла чем испугать, – произносит он сурово.

Я щурюсь в потолок.
– Думаю, хорошая порка – отличное средство, чтобы проснуться.
Я задумчиво морщу губы.
У Кристиана отпадает челюсть.
– С другой стороны, ты войдешь в раж, вспотеешь – то еще удовольствие в здешнем климате. – Я с невинным видом пожимаю плечами.
Кристиан закрывает рот и тщетно пытается нахмуриться. Я вижу, как в глубине его глаз мелькают веселые искорки.
– Ваша дерзость не знает пределов, мисс Стил. Лучше пейте свой чай.
На столе «Твайнингс», мое сердце поет. «Вот видишь, он не забыл», – изрекает подсознание. Я сажусь напротив Кристиана, упиваясь его красотой. Смогу ли я когданибудь насытиться этим мужчиной?
У двери гостиной Кристиан подает мне толстовку.
– Пригодится.
Я удивленно смотрю на него.
– Бери, не пожалеешь, – усмехается Кристиан, чмокает меня в щеку и, взяв за руку, выводит на улицу.
Предрассветный воздух встречает нас прохладой. Гостиничный служащий протягивает Кристиану ключи от шикарной спортивной машины с откидным верхом. Я вопросительно смотрю на него – он усмехается.
– Иногда приятно быть мною, – говорит Кристиан с хитрой и самодовольной улыбкой, описать которую я не в силах. Когда ему приходит охота быть беспечным и игривым, Кристиан неотразим. Он с преувеличенно низким поклоном открывает для меня дверцу, и я забираюсь внутрь. Кристиан в прекрасном расположении духа.
– Куда мы едем?
– Увидишь, – усмехается он, запуская мотор и выезжая на Саваннапарквей. Запустив GPSнавигатор, он нажимает кнопку на приборной панели, и классическая музыка заполняет салон.
Нас берут в плен нежные звуки сотен скрипок.
– Что это?
– «Травиата». Опера Верди.
Господи, как красиво.
– Травиата? Знакомое слово, не помню, где я его слышала. Что оно означает?
– Буквально падшая женщина. Опера написана на сюжет «Дамы с камелиями» Александра Дюмасына.
– Ах, да, я читала.
– Не сомневался.
– Обреченная куртизанка. – Я ерзаю на роскошном кожаном сиденье. Он пытается чтото сказать мне? – Какая грустная история.
– Слишком тоскливо? Хочешь сама выбрать музыку? С моего айпода. – На лице Кристиана уже знакомая мне ухмылка.
Я нигде не вижу его айпода. Кристиан пальцами касается панели, и на ней возникает плейлист.
– Выбирай.
Его губы хитро кривятся, и я понимаю, он меня испытывает.
Наконецто я добралась до его айпода! Я пробегаю глазами по списку, выбираю отличную песню и нажимаю на воспроизведение. Никогда бы не подумала, что он фанат Бритни. Клубный микс и техно оглушают, Кристиан делает звук тише. Возможно, слишком рано для Бритни с ее взрывным темпераментом.
– Это «Toxic», нет? – морщится Кристиан.
– Не понимаю, о чем ты.
Я делаю невинное лицо.
Кристиан еще уменьшает громкость, и мысленно я ликую. Моя внутренняя богиня с гордым видом стоит на верхней ступеньке пьедестала. Кристиан сделал звук тише. Победа!
– Я не записывал эту песню, – замечает он небрежно и давит на педаль газа, заставляя меня вжаться в сиденье.
Что? Вот негодяй, он сделал это нарочно! Если не он, то кто? А Бритни никак не допоет. Если не он, кто тогда?
Наконец песня заканчивается, вступает печальный Дэмиен Райс. Так кто же? Я смотрю в окно, внутри все переворачивается. Кто?
– Это Лейла, – отвечает он на мой невысказанный вопрос. Как ему это удается?
– Лейла?
– Моя бывшая загрузила эту песню на айпод. Дэмиен уходит на задний план, я сижу оглушенная.
Его бывшая саба? Бывшая…
– Одна из пятнадцати?
– Да.
– Что с ней случилось?
– Мы расстались.
– Почему?
О господи. Слишком рано, чтобы выяснять отношения. Впрочем, Кристиан выглядит спокойным, даже счастливым и, что важнее, разговорчивым.
– Она захотела большего, – говорит он тихо и задумчиво.
Его слова повисают между нами. Снова это выражение: «хотеть большего».
– А ты нет? – выпаливаю я. Черт, хочу ли я знать ответ?
Кристиан качает головой.
– До тебя мне никогда не хотелось большего.
У меня перехватывает дыхание, голова идет кругом. О боже. Неужели это правда? Выходит, и он, он тоже хочет большего! Моя внутренняя богиня делает обратное сальто и колесом проходит по стадиону.
– А что случилось с остальными четырнадцатью?
«В които веки он разговорился – воспользуйся этим!» – нашептывает подсознание.
– Тебе нужен список? Развод, голова с плеч, умерла?
– Ты не Генрих Восьмой.
– Ладно, если коротко, у меня были серьезные отношения с четырьмя женщинами, кроме Елены.
– Елены?
– Для тебя – миссис Робинсон. – Он снова загадочно улыбается.
Елена! Вот дьявол! У зла есть имя, отчетливо иностранное. Образ бледнокожей черноволосой женщинывамп с алыми губами встает перед мысленным взором. «Сейчас же выбрось ее из головы!» – слышу я внутренний голос.
– Так что случилось с остальными? – спрашиваю я, чтобы не думать о Елене.
– От вас ничего не укроется, мисс Стил, – в шутку бранится Кристиан.
– Неужели, мистер Когдаутебямесячные?
– Анастейша, мужчине важно это знать.
– Важно?
– Мне – да.
– Почему?
– Я не хочу, чтобы ты забеременела.
– И я не хочу. По крайней мере, в ближайшие несколько лет.
Кристиан удивленно моргает, затем вздыхает с облегчением. Значит, детей он не хочет. Сейчас или вообще? От его внезапной искренности у меня кружится голова. Возможно, все дело в том, что мы встали раньше обычного? Или в воздухе Джорджии разлито чтото, располагающее к откровенности? Что бы еще у него выспросить? Carpe Diem.11
– Так что с четырьмя прочими?
– Одна встретила другого, три захотели большего. Однако это не входило в мои планы.
– А остальные?
Кристиан косится на меня и качает головой.