Подростки

…Человек в тяжелых сапогах и в ватнике, поверх которого надет оранжевый жилет дорожного рабочего, стоит у края полотна. Он знает, где должен затормозить суперлокомотив после заезда.
Вдалеке над рельсами показывается яркая точка. Она блестит в утреннем солнце: это на дистанции суперлокомотив.
Человек надевает шапку, ждет.
Локомотив встал, осыпаясь искрами и мелкой щебенкой с полотна. Игорь и авиационный инженер отключили двигатели, перекрыли топливопроводы. Только качает поршнями компрессор.
Заработала внешняя связь с диспетчером полигона.
— Какую показали скорость?
— Вплотную к французам, — ответил Чеботарев.
Дорожный рабочий подошел к локомотиву, поднял голову и смотрит на кабину. Кажется, его руки тянутся к поручням локомотива.
В кабину машиниста вышел Чеботарев.
— Это кто? — спросил он.
— Виктор Скудатин.
— Скудатин? — повторил Чеботарев, припоминая.
— Да, — ответил Игорь. — Тот самый машинист. Вернулся из заключения.
Скудатин постоял еще немного, потом медленно отошел от локомотива. «Его корабль утонул», — подумал Игорь и понял, что он не откроет дверь. И теперь, когда Скудатин уходит, не окликнет его.
В кабину вышел Федя Балин.
— Скудатин, — сказал Игорь.
— Я видел, — ответил Федя и тоже смотрит, как Виктор Скудатин уходит от локомотива. Больше Федя не сказал ни слова.
Чеботарев снял вправленную под пластик справку из бюллетеня Международной ассоциации и прямо на пластике крупно красным фламастером написал: «СССР — 310 км/час».
— Разрешите? — Игорь показал на кнопку сигнала.
— Да, — кивнул Борис Андреевич. Лицо его при этом было похоже на лицо спортсмена.
Игорь надавил кнопку, и на все снежное пространство раздался низкий голос суперлокомотива. Игорь не отпускал кнопку, и локомотив гудел. Его сигнал стелился низко по земле, как плотная тяжелая буря.
Когда Игорь отпустил наконец кнопку, опять наступила тишина, и на переднем стекле опять повисли капли, будто свежий березовый сок.