Рассвет в ночи (СИ)

  - Под таким ливнем ты в один миг до нитки вымокнешь!
  Темные, как сама ночь, но не как траурный шелк, уже нет... Как теплый полумрак, глаза Константина смотрели в самую Её душу. И Она даже не заметила, как губы Ее сложились в улыбку, и мелодичный, хоть и чуть хрипловатый Ее голос ответил ему:
  - Так что же вы, сэр, не пригласите даму под свой зонтик?
  - Боюсь... Боюсь, я не ношу с собою зонт.
  - Вы же простудитесь. Давайте...
  - Давай пойдем домой.
  Серый взгляд скрестился с темным, и сердце упало. Опять. Снова. Так... живо. О, дышать и не надышатся!
  - Заплесневели мечты
   беспечного детства,
   и просверлила луну
   моя крученая боль.
   А дальше - снежное поле.
  А парк следил за двумя бегущими людьми, и ласково гудел, подталкивая их, и радуясь, а впрочем... Парк видел много людей - так много, что и памяти не хватит. Он видел их страдания, их нежность, их страсть, их страх, их робость... Но эту пару он сохранит в особых летописях. Маленькую сероглазую Мышку и жесткого черноглазого хищника. Тех, кто жил. И тех, кто любил. По-настоящему.
  Конечно, вздумайся парку рассказать кому-нибудь об этом - никто бы не поверил. Ну... разве что черная кошка, которая аккуратной статуэткой сидела сейчас на мягком диване, слушая песни дождя и наблюдая за двумя такими разными людьми, ее хозяевами, ставшими единым целым... Наконец-то ставшими единым целым.
  Я боюсь потерять это светлое чудо,
  что в глазах твоих влажных застыло в молчанье,
  я боюсь этой ночи, в которой не буду
  прикасаться лицом к твоей розе дыханья.
  Я боюсь, что ветвей моих мертвая груда
  устилать этот берег таинственный станет;
  я носить не хочу за собою повсюду
  те плоды, где укроются черви страданья.
  Если клад мой заветный взяла ты с собою,
  если ты моя боль, что пощады не просит,
  если даже совсем ничего я не стою, -
  пусть последний мой колос утрата не скосит
  и пусть будет поток твой усыпан листвою,
  что роняет моя уходящая осень.