Многоэтажная планета

«И что только приходит в голову — какая-то путаница!» — попробовала урезонить себя Аня и встряхнула головой, отгоняя тревожные мысли.
— Что же вы удивляетесь? — говорила, весело пожимая плечиками, Матильда. — Разве я вам не рассказывала, как рассыпалась на несколько одинаковых себя. Только это не я делала, а они. Я так еще не умею. К тому же я все-таки земная, а они, знаете, как могут.
— Кто — они? — спросил Маазик.
— Я не могу объяснить, а вы не поймете.
Аня не удержалась, опять оглянулась на Фиму — вместо жгучего интереса, естественного для человека науки, на лице его была тревога за Матильду.
А потом она услышала, не оборачиваясь, как Фима радостно смеется, — потому что речь в передаче зашла о том, что Матильда ощущает магнитные поля, и рассказывала об этом она забавно и весело.
Тихонько — Фима даже и не заметил — выскользнула Аня из смотрового зала, вернулась к себе.
«Вот тебе и любовь к науке, — думала она. — Да и как Фиме не влюбиться в Матильду — ведь она феномен из феноменов. И, кроме того, такая хорошенькая, такая рыженькая и милая!»
Ей было так больно, что впервые за последнее время не хотелось никого видеть, не было жажды, такой сильной в последнее время на Земле, взглянуть на мир глазами другого человека, такой радостной жажды. Никто не был ей нужен сейчас, кроме Фимы. И тяжела, неприятна, нестерпима была ей эта жадность и сосредоточенность своей души.
Она ушла из дому и долго ходила в эту ночь, радуясь, что на Земле достаточно места, чтобы побыть одной и видеть все новые деревья и новые дома. Ей стало немного легче. Но все равно ей необходим был Фима, чтобы снова стать свободной и легкой. Чтобы снова больше собственной жизни хотелось узнать, есть ли в глубинах Флюидуса в самом деле разумные существа, или просто Матильда так называет что-то ей и самой непонятное; а если есть, что знают и думают о вселенной они.