Космонавт Сергеев

Путешествие во времени было сложно, загадочно, опасно, подчинялось бесчисленным законам, случайностям и закономерностям, которые, в свою очередь, тоже являлись частью каких-то законов, случайностей и закономерностей, и казалось, никакому мудрецу никогда не открыть тайны.
Но Саня, видимо, и не собирался этого делать. Знал: все частные законы вытекают из общих, всегда более простых и понятных. Не вдаваясь в дебри мироздания, он просто вспоминал слова отца. Жил трудно, но честно. Не предавал. Не изменял. Верой и правдой служил Родине. Не обидел Женщину. Не прятался за чужие спины. Умер, когда этого потребовали высшие интересы. И Сане показалось, будто именно в этих словах заключена истина.
Он заснул в тот вечер глубоким сном, спокойно и умиротворенно, как засыпают люди, понявшие головой и сердцем великую мудрость. А утром, приняв душ, уверенным шагом пошел вместе с товарищами в очередную лабораторию. И зачеркивал с максимальной скоростью под завывания магнитофона в скучном тексте одни и те же буквы «к» и «о», «о» и «к»; запоминал, в какие части света направлены стрелки пятидесяти компасов, которые им показывали на несколько секунд, и рисовал эти стрелки на бумаге; запоминал десятки цифр, пляшущих на световом табло; сбивал нажатием кнопки внезапно появляющийся на экране сложного прибора самолетик; до одурения всматривался в черно-красную таблицу Шульца, разбитую на сорок девять квадратов с цифрами: черные цифры шли в возрастающем порядке, красные — в убывающем, требовалось мгновенно произвести отсчет суммы, получая одну и ту же разность — двадцать пять. Он делал все это и многое другое, отстаивая свое право называться настоящим мужчиной, сражаясь за будущее, которое так стремительно превращается в настоящее.
Река времени не тащила его, как безвольную песчинку, швыряя то на острые камни, то на отмели, — словно опытный пловец, он плыл по бурному течению, держась фарватера. Пролетали минуты, часы, дни, таяли за поворотами невидимой реки и, растаяв, приближали пловца к цели. Все реже проглядывало сквозь низкие облака холодное солнце, стихли, остановились, скованные льдом, звонкоголосые ручейки, ночи стали хмурыми и долгими. До финиша оставался один-единственный шаг. Одно-единственное испытание, желанное и трудное, как последний бой, отделяло старшего лейтенанта Сергеева и его товарищей от заветной черты.
Они готовились перейти Рубикон.
Конец первой книги
пос. Рощино,
1980.