Тигровые каникулы
— Выдра попала в мою ловушку, — безразлично говорит молодой удэгеец, — там, около большой полыньи…
И он вынимает из мешка длинного приземистого зверя, похожего на охотничью лыжу.
— Пап, — шепотом спрашивает Вася, когда старик отворачивается, — а почему они сразу не сказали, кто что добыл?
— Сразу нельзя, — тихонько отвечает Игнат. — Если сразу скажешь, получится, будто ты хвастаешься.
Старик начинает обдирать вторую шкурку, продолжая о чем-то говорить с Игнатом.
Васины глаза слипаются, и голоса доносятся уже откуда-то издалека.
— Ложись спать, — говорит ему старик, улыбаясь. — Отдохни. Тайга не любит усталого охотника.
Вася сдвинул две лавки, бросил на них медвежью шкуру, предложенную стариком, и лег.
Когда Вася сидел и слушал старших, ему очень хотелось спать, а сейчас заснуть не может. Снова и снова перебирает он в памяти рассказы о тиграх, о том, как отец и дяди ходили по тайге, ловили зверей.
Неужели и ему, Васе, придется стать настоящим тигроловом? Неужели после каникул, рассказывая ребятам об отлове тигра, он будет говорить: «я видел…», «я сделал…», «мы поймали…»?
Тигроловы не преследуют взрослых, старых зверей, берут только молодых. Молодого тигра легче поймать, и он скорее привыкает к неволе.
Два-три года водит с собой тигрят заботливая мамаша. На третьем году жизни котенок может весить больше ста килограммов. Обычно именно такие звери попадают в плен к звероловам.
Догнав тигровую семью, охотники выстрелами вверх разгоняют зверей, по следу одного из детенышей пускают собак и устремляются в погоню.
Тигров ловят только зимой. Там, где летом не пробраться из-за перепутанных кустов, поваленных деревьев да растопыренных сучьев, зимой пройти можно. Толстый слой снега покрывает препятствия, и охотники идут на лыжах не останавливаясь.
А тигру снег — преграда. У него лыж нет. Когда за ним погонятся охотники с собаками, ему бежать трудно. Он проваливается в глубокий снег. Широкую канаву пропашет тигр в сугробах могучей грудью, когда будет уходить от погони. Но легкие быстрые собаки все равно настигают его. Хрупкая корочка наста держит их на поверхности. Бегут они стремительно, азартно, а когда догонят зверя, начинают на бегу покусывать его за задние ноги.
Не нравится это тигру! Его — могучего хозяина тайги — кто-то кусает?!
Грозно рычит он, отпугивая собак. Но они не отстают. Тогда он ревет, и кажется, что вся тайга дрожит от страха.
Кого угодно напугает такой рев, но только не собак-тигроловов. Кусают они зверя, а сами лают заливисто, на всю тайгу подают голос охотникам: «Знайте, где тигр! Идите сюда! Мы его сейчас задержим!»
И вправду остановится тигр, начнет отмахиваться от собак передними лапами. А собакам того и надо! Тигр левой лапой отмахивается, а его справа кусают. Он направо повернется — собака отскочит, а другая, слева, куснет. Он опять налево, а его кусают справа.
Так и крутится в тайге черно-желтый клубок. Черное — это собаки, желтое — тигр.
Тигр ревет, собаки лают — только эхо гремит, перекатывается вдали.
Охотники услышат, что собаки «посадили» тигра, — и винтовки в сторону. Выхватывают топоры, вырубают рогатины, чтобы ими прижать зверя к земле. Когда рогатины вырубят, на тигра идут без оружия.
И вот тигр замечает охотников.
Зверь он храбрый и, увидев, что опасность приближается, в гневе забывает о собаках и кидается на людей. А они только этого и ждут. Рогатины у них наготове, и каждый зверолов точно знает, что ему делать. Один из них прижмет зверю левую лапу, другой — правую, третий нацелит рогатину на горло и прижмет его к земле, четвертый направит свою рогатину поперек тигрового туловища.
Если кто-то ошибется — зверя не взять! Он сумеет вывернуться, сбить рогатины, и тогда кто знает, чем может кончиться схватка?!
Всякое бывало с Васиным отцом в далеких долгих лесных походах.
Три следа тянулись по тайге, три свежих тигровых следа.
«Крупноваты вроде бы для тигрицы с детенышами…» — подумал Игнат, но размышлять было некогда.
Выстрелами разогнали зверей, по одному следу пустили собак.
Исчезли псы за деревьями, пошла погоня. Впереди — тигренок, за ним — собаки, за собаками — охотники.
Но оказалось, что это была не тигрица с тигрятами, а тигр с двумя тигрицами. И после выстрелов не убежал тигр далеко. Он сделал круг и вернулся на прежний след.
Стала погоня выглядеть по-другому: впереди — тигрица, за ней — собаки, за собаками — охотники, за охотниками — тигр.
Вот и разберись, кто за кем гонится!..
Чутье таежника подсказало Игнату: оглянись!.. Повернулся, а тигр — рядом!
Успел крикнуть: «Стреляйте!» — а уж тигр на него валится. Падая, поднял Игнат карабин, защищаясь от тигровых зубов. Попала рука вместе с прикладом в пасть зверю — в щепки разлетелось дерево!
И тут — трах! — стукнул выстрел. Это Макар с одной пули попал в лоб тигру, не дал ему ударить Игната лапой, спас брату жизнь.
Об охоте уже не было речи — заторопились в больницу. Раздробили тигровые зубы кость правой руки — чуть не ампутировали ее Игнату…
Утро пришло своим чередом. Когда Вася глаза открыл, показалось ему, что хозяин и не ложился.
В маленькой печке снова пылал огонь, а на ней стояло большое старое ведро. Старик вываривал капканы — хотел убить запах стали. Ветки кедрового стланика кипели вместе с металлом, потихоньку обволакивая капканы своим ароматом, вытягивая из них запахи, чуждые тайге.
Старик подхватывал ловушки сухим сучком, вынимал из ведра, выносил и вешал на деревья, чтобы продуло их на таежных морозных ветрах.
Соболь — самый дорогой для охотника зверь — хитер. Ловить его надо с уважением, каждую мелочь предусмотреть, иначе простоят капканы и ни разу не щелкнут!
Проснулись охотники, позавтракали, покормили собак, стали собираться в путь.
На ногах у старика удэгейца — олочи. Штаны суконные, с наколенниками из лосиной кожи. Это чтобы не холодно было, если придется стрелять с колена. Сверху легкая суконная куртка, из рукавов которой выглядывают меховые рукавицы.
На голове расшитая цветным орнаментом шапочка — богдо, — с беличьим хвостиком на макушке. Из-под шапочки на плечи и шею падает короткий округлый полог. Это помпу — головное покрывало.
— Неужели он не замерзнет? — шепчет Вася отцу.
Старик услыхал, улыбнулся Васе.
— Зачем замерзай? Не надо замерзай! Смотри, олочи как твоя. Штаны, куртка — сукно. Снег попади — мокро нету. Ты своя куртка шибко ходи — жарко! Потеть мало-мало будешь. Моя — нет. Тебе шапка, ух, теплая! Шибко ходи — волосы мокрые. Остановились — зверя карауль — холодно будет. Голова простудит можно. Снег тебе сверху упади — за воротник попади. Моя снег не боится. Помпу, богдо лучше! Вся одежда лучше. Легко! Целый день ходи — уставай нету!
Старик засмеялся и сказал что-то по-удэгейски.
— Чего он сказал, пап? — спросил Вася.
— Говорит, молодец ты. Молодой, а храбрый, на тигра идешь. Раньше, говорит, даже опытные охотники на тигра ходить боялись — думали, за него злой дух накажет.
Старик, улыбаясь, кивнул Васе:
— Молодец! Хороший охотник будешь. Правильно тебя папашка твой учи.
Вышли звероловы из дома, встали на лыжи. Встал на лыжи и старик; улыбаясь, посмотрел на Васю.
— Га! — сказал. — Идем! — и размашисто зашагал впереди.
Тронулись по его лыжне охотники, и скрылась за снежными сугробами гостеприимная избушка на курьих ножках.
Маленькие легкие синички, завидев людей, с тонким писком отлетали в стороны. Две вороны пролетели вдалеке, сели на высокое дерево, зловеще каркнули вслед.
