Первая заповедь блаженства
— Потом починят пограничные радары. Монастырь — то прямо между двумя границами стоит. Наши с эстонцами спорили, чей он будет, да так и не договорились. Объявили его ничейной территорией и окружили столбами. Монахам предложили разойтись по другим монастырям, но они, понятное дело, отказались. Теперь им ни войти, ни выйти. Только если какой-нибудь мальчишка не запустит в сеть вирус…
— Я рад, что увидел тебя, братик, — сказал Эстонец, глядя на меня сияющими глазами.
— Вот теперь ты опять на Ангела похож, — улыбнулся я.
— Так он же скоро им и станет, — промолвил Дядя Фил. — Монах, это же ангельский чин! Но у нашего Каарела есть ещё одна задумка. Он хочет стать Королём сету… Молчи, Кирюша, я сам расскажу. Так вот, есть поверье, что постриженный в монахи спасает свой род до седьмого колена… то есть семь поколений спасает. Родители, тёти-дяди, дедушки-прадедушки… Это же целая куча народу!..
— А там, давно, ещё монахи были, наверно, — встрял Эстонец, — ещё семь колен… И так дальше…
— Вот и выходит, что за Каарелом целый народ стоит. Вот вам и Король сету!
— Пока что я Принц, — улыбнулся Каарел.
— Принц скоро ускачет в свой белый замок и больше не вернётся ко мне, — загрустил я.
— Кто знает! — пожал плечами Дядя Фил.
А Принц вдруг снова улыбнулся и вытащил из-за пазухи конверт.
— А где у вас тут… э… удобства? — неожиданно спросил Дядя Фил. — Ладно, не вставай, сам найду!
Каарел проводил его взглядом, и когда доктор Кузнецов вышел, сказал:
— Я видел Тийну. Она написала тебе письмо. Никто не знает, что будет дальше, но я, наверно, успею передать ей ответ…
Часы показывают без пяти шесть утра. Я впервые пишу письмо от руки. Мой Принц с улыбкой смотрит на меня. Я чувствую его взгляд, не поднимая головы. Я знаю, что он ласков и печален. Я пишу. Написать много я не успею — только самое главное. О том, как я надеюсь на новую встречу. Ведь теперь я знаю, что в этом мире возможно ВСЁ.
Скоро я провожу своих гостей и буду стоять у окна, вглядываясь во тьму и пытаясь разглядеть внизу маленькую машинку, отъезжающую от подъезда… А потом пойду спать. Ночь была длинная, и я устал. А утро — я уверен — будет морозным и ясным, как и положено на Рождество.