Вспоминанья
«Странный какой-то», — подумала я и сказала:
— А ты зато псих ненормальный!
А он порылся в кармане и протянул мне леденец на палочке.
Мне стало так обидно, что он не хочет со мной ссориться, что я заплакала. Мальчик очень огорчился и стал меня утешать:
— Ну не плачь, ты, наверное, шоколадную конфету хотела, а я тебе только леденец дал? Ничего, я тебе потом шоколадную принесу. А хочешь, пойдем ко мне в гости, у меня дома ежики есть, живые, настоящие. Ну, не плачь, давай мириться!
Тут я прямо подскочила от радости.
— Конечно, давай! — завопила я.
И мы стали мириться. Мы взялись мизинцами и так долго трясли руками, что у меня даже мизинец навсегда оттопыренным остался. Честно! А потом мы пошли к нему в гости смотреть двух живых настоящих ежиков, которые у него жили.
И мы с этим мальчиком так ужасно подружились, что дружим до сих пор. Только теперь у него живут уже целых семь eжиков.
Ксюндра и ксятки
Когда я была маленькая, много водилось в наших лесах всякого дивного, невиданного и чудесного зверья. Сейчас таких зверей и в зоопарке не найдешь, и по телевизору не встретишь.
Самым чудесным зверем была, конечно, Большая Мохнатая Ксюндра. Жила она на дереве в здоровенной корзине, а на лето переселялась к морю, чтобы загорать и смотреть пароходы. Ксюндра никогда никого не кусала и не поедала. Она была мирная. Больше всего на свете Ксюндра любила кукурузу, маленькие соленые огурцы и прыгать сразбегу в осенние кучи сухих листьев. Поэтому каждую осень Ксюндра возвращалась в родные леса, сады и парки и прыгала в кучи листьев, которые специально для нее собирали лесники и садовники. Все очень любили Ксюндру и хотели погладить. Потому что она была для здоровья полезная. Если что-то болит, надо просто пощекотать больное место мохнатым ксюндриным хвостом, и тут же все проходит.
А еще у Ксюндры были всякие младшие родственники — ксятки. Они были пушистые, рыжие и симпатичные, немного похожие на котят. Веселые и маленькие, прямо с ладошку величиной. Ксятки тоже жили в лесах, садах и парках.
И вот однажды осенью проходил по лесам, садам и паркам лесник дядя Саша. Каждую осень он начинал говорить стихами, это с ним бывало — он уж и к варчу обращался, и головой тряс, ничего не помогало. Вот, значит, проходил дядя Саша по лесу и увидел ксяток.
— Ксятки, ксятки, — сказал дядя Саша. — Ну-ка покажите пятки!
Послушные ксятки показали дяде Саше пяточки. Пяточки у них были розовые, чистые, довольно кошачьи. Ксячьи пяточки дяде Саше понравились, и он сказал:
— Вот за то, что у вас такие чистые пятки, милые ксятки, мы с вами будем сейчас играть в прятки!
И стали они играть в прятки. Только ксятки сразу так спрятались, что больше их уже никто и никогда не мог найти. И милиция искала, и ученые профессора, и юные следопыты. Так и исчезли ксятки из наших родных лесов и дремучих огородов. А вместе с ними и Большая Меховая Ксюндра исчезла, но не потому, что играла в прятки, а так, за компанию.
Пугало на носу
Когда я была маленькая, у меня был очень длинный нос. Ну конечно, не такой, как у Буратино. Гораздо длинней. С таким носом мне было очень трудно жить на свете. Особенно умываться или ездить в метро. На мой нос часто садились бабочки и птицы. Хорошо еще, если синички и воробышки. А вот когда большие черные вороны…
Моя мама просто с ног сбилась. Она водила меня ко всем докторам и специалистам по носам. Они выписывали мне пилюли, капельки, натирания, а один старенький доктор сказал. что лечить меня вообще не надо. Потому что мой нос пройдет сам по себе в один прекрасный день.
Но прекрасный день все не наступал и не наступал, птицы сидели на моем носу, как на жердочке, все показывали на меня пальцами, прохожие сердились, когда я случайно колола их своим носом, да к тому же в таком длинном носу то и дело заводился насморк.
Тогда сосед дядя Миша устроил мне на носу пугало. Как в огороде, только поменьше. На голове у пугала была шапочка с помпончиком. А вместо головы — старый мячик с нарисованным лицом. Пугало смотрело на меня и улыбалось. От ветра оно смешно дрыгало руками, и птицы больше ко мне на нос не садились.
Мы с пугалом подружились. Мне было жалко, что оно мерзнет на ветру, и я укутывала его своим шарфом. Нас с пугалом часто фотографировали в газетах и снимали в кино. А однажды нас с пугалом пригласили выступать в цирке. Тут я немножко заволновалась. Ведь я никогда раньше в цирке не выступала. Я даже ночью долго заснуть не могла. Но пугало смотрело на меня так весело, что я перестала волноваться. А наоборот — с нетерпением стала дожидаться утра, когда буду выступать в цирке в красивом блестящем платье. Я мечтала, мечтала об этом и заснула.
Утром я открыла глаза, посмотрела вперед и ничего не увидела. То есть, наоборот, всe увидела, кроме своего пугала. Я стала трогать свой нос. А он оказался вовсе и не длинным, а самым обыкновенным носом.
Тогда я посмотрела в окно и увидела, что за окном стоит совершенно прекрасный день.
Рисовала Соня Полчок
