Альпийские сказки

Они забыли перерезать веревку, за которую великан был привязан к колокольне. Когда он встал, колокольня обрушилась, и колокола с оглушительным звоном покатились в речку.
Так Крокен с сестрой проникли в убежище гигантской Маски и могли теперь любоваться в свое удовольствие тамошними чудесами.
Великан был очень рад с ними познакомиться. Он поблагодарил их за свое освобождение. Предоставил им хорошенькую спаленку, сплошь выстланную розовыми кристаллами, и открыл шкаф, вырубленный в скале, украшенный сталактитами, похожими на цветы. Этот шкаф был набит игрушками.
Но Крокен очень удивился, увидев там мячик, который он сам когда-то потерял, а Сюзанна узнала свою куклу, о пропаже которой так плакала! Еще они обнаружили игрушечный трактор своего друга Дамьена, рабочую шкатулку своей кузины и вышитую косынку Аполлининой дочки. А когда великан развел костер и принялся варить суп, они увидели, что варит он его в медном котле их бабушки.
— Все-таки он немножко вор… — шепнула Сюзанна на ухо брату.
В деревне догадались, что произошло. И когда гигантская Маска явилась в шестой раз, родители кинулись ей в ноги, умоляя вернуть их милых деток.
Великан в ответ:
— Милые детки составляют мне компанию. Мне нравится их щебет. Они вежливые, услужливые. Я очень полюбил этих милых деток.
— Верните нам их! Мы отдадим вам все, чего пожелаете!
— Мне ничего не надо. У меня есть все, что мне нужно, а летом милые детки будут пасти на лугу мою корову, моего теленка, барашка и петушка.
Тогда родители поднесли ему несколько бочонков ликера, настоянного на горной полыни. И ликер этот был до того хорош, что великан не устоял.
Кончилось тем, что он свалился мертвецки пьяный посреди улицы, перегородив ее так основательно, что жителям приходилось идти в обход, чтобы попасть домой. На этот раз они сковали его цепями, на этот раз приставили к нему четверых караульных. Но четверо караульных тоже хлебнули капельку ликера и уснули.
Когда они проснулись, великан по-прежнему лежал, перегородив всю улицу.
Один из караульных сказал:
— А он все спит!
— Снимем-ка с него маску, охота посмотреть, какое у него лицо, — сказал другой.
— Нам тоже охота посмотреть, — сказали остальные двое.
Деревянная маска была такая тяжелая, что им стоило немалых трудов ее приподнять.
— И-и-раз! И-и-раз! — пыхтели они.
— Ты, знать, срубил царь-елку, чтоб вытесать себе такую личину!
— И-и-раз! — Есть!
Но под маской не было ничего.
Ничего. Никого.
Ничего не было и внутри балахона из козьих и бараньих шкур.
Ничего, кроме небольшого пустого места в самой середине всех этих шкур, набивки, зубчатых колес, блоков, веревок — ничего, кроме полости, в которой только-только мог уместиться человек. Четверо караульных по очереди залезли туда.
— Так, значит, — удивились они, — это был просто человек, ростом не больше нас?
— Такой же человек, как мы!
Это известие ошеломило деревню.
Кто же этот человек?
— Может, это Зефирен… — сказал один старик.
— Точно, Зефирен!
Все думали, он уехал в Америку. Сирота, голь перекатная! А от односельчан не много-то он видел добра. Зато обид натерпелся.
Еще вспомнили, что он сватался к Аполлининой дочке, а та подняла его на смех.
И каждый начинал сожалеть, что в свое время вел себя не лучшим образом… как вдруг послышался веселый перезвон.
С горы спускался Зефирен, снова ставший таким же человеком, как все, такого же роста, как все. Но с чуть заметной улыбкой — не такой, как у всех. Одной рукой он вел за ручку хорошенькую Сюзанну, а другой — храброго Крокена.
А за ними шли: корова председателя, теленок Аполлины, барашек советника, петух кюре.
— Здравствуйте, здравствуйте! — сказал Зефирен. — Я привел обратно этих милых деток.
И петух грянул громкое «кукареку», потому что взошло солнце.