Дуэль

Генриха Розенталя вы и сейчас еще можете увидеть на улицах Иерусалима. Он расхаживает в тех же своих спортивных кедах, и его древняя «Лейка» все так же болтается у него на плече. Прошедшие годы почти не изменили его, только сейчас он опирается на палку с резным металлическим набалдашником. Эту палку, кстати, я тоже нашел в магазине у Веры. Он все еще живет в той же комнате в Доме пенсионеров в районе Бейт а-Керем, и его небольшой серый чемодан по-прежнему лежит там, перевязанный теми же матерчатыми поясками. Излишне пояснять, что он тоже немедленно передал Энн принадлежавший ему рисунок сияющих глаз Эдит, эту вторую часть ее прекрасного и печального лица. Энн рассказывает, что Розенталь время от времени заходит к ней и тогда берет этот рисунок в руки, долго-долго смотрит на него и молчит. Только однажды его прорвало, и он рассказал ей историю своей любви к ее матери. «Это была невероятная любовь», — сказал он и тут же добавил, что именно невероятные вещи более всего влекут к себе наши сердца.
Я вспомнил эту его фразу, когда задумал рассказать эту историю. Сначала я подумал про себя: «Да ведь мне же никто не поверит! Это же невероятно, чтобы у нас в Иерусалиме, в середине шестидесятых годов, один человек чуть-чуть не убил другого на дуэли!»
Но тут я вспомнил слова Розенталя и решил описать эти невероятные события, как они были. И мои фантазии на сей счет тоже включить в свой рассказ, как они были. И пусть границы между теми и другими остаются неясными и размытыми, как это бывает в самой жизни.