Злоключения озорника

Но это не помогало. Так мы и крутились на солнцепёке, покуда не увидели другого рыбака. Он взял нас на буксир и доставил на берег. Мы привязали лодку и принялись искать вёсла. Пришлось обойти вокруг всего озера.
Часа три мы бродили. Но всё-таки отыскали их в камышах по другую сторону озера. Я засучил штаны и выудил вёсла.
Папа взял на плечо одно весло, я — другое. Я шагал впереди, он — за мной.
И так нам весело шагалось, что я даже песенку сочинил. Вот она:
 
 
Я на лодочке сижу,
 
Рыбку удочкой ужу.
 
Окунь, карп и две плотички —
 
Всех достал я из водички!
 
Папа рядышком сидит,
 
Грустно на воду глядит…
 
Не поймал он ничего!
 
Почему и отчего?
 
 
— Перестань петь эту дурацкую песню! — накинулся папа на меня.
— Чего это ты? — ответил я. — Тут же нет рыбы, чтобы её распугать!
Дальше мы шли молча. Вдруг я увидел на дереве какую-то круглую штуку. Она была похожа на небольшой колокол. Интересно, что бы это могло быть? Я осторожно ткнул её веслом.
Не успели мы оглянуться, как всё вокруг загудело и зажужжало. Оказалось — это осиное гнездо! Папа давай размахивать веслом. Я пустился бежать. Папа — за мной.
Мы и вправду удрали. Только одна оса укусила меня в коленку, и одна — папу в щёку. В поезде папа со мной не разговаривал. На каждой остановке мы бегали к водопроводу и студили наши укусы.
Но вот мы приехали домой. Мама обрадовалась.
— Когда папа один ездит на рыбалку, он никогда так рано не возвращается, — сказала она.
Папа только качал головой и прижимал руку к щеке. Я, прихрамывая, сходил в кухню и принёс рыбок.
— Что ты на это скажешь? — сказал я маме, поднимая карпа Юмбо за хвост. Я им очень гордился.
— Вот это рыбина! — воскликнула мама с удивлением. — Да, на этот раз папе подвезло!
— Это я их всех поймал! — сказал я.
Папа устало махнул рукой и лёг на диван. Мама сделала ему примочки, чтобы остудить щёку.
— В следующее воскресенье вы опять поедете вместе? — спросила она.
Папа затряс головой.
— Но ведь вы столько рыбы привезли! — сказала мама.
— Вот именно! — проворчал папа и закрылся газетой.
А я, напевая свою песенку, побежал вниз. Мне хотелось, чтобы и на дворе все узнали, сколько я рыб поймал. Обязательно буду ездить на рыбалку — каждое воскресенье! Ох и здорово!
  
Большая Змея, воскресный пирог и я
 
Я очень терпелив и многое могу выдержать. Но чего я не терплю — это в гости ходить. Стоит маме сказать: «Пожалуйста, не занимайте ничем следующее воскресенье — нам необходимо навестить тётю Анну», — и меня сразу мутит.
А тётя Анна совсем не плохая тётя. У неё всегда припасены для меня конфеты. Но все эти приготовления и наставления, как вести себя в гостях, — ну просто сил моих нет! Мама всегда очень волнуется и без конца повторяет мне и даже папе, как надо себя держать, и что можно делать, и чего нельзя.
Недавно папе принесли открытку.
Папа очень обрадовался и крикнул мне:
— Альфонс! Мой школьный товарищ приглашает нас к себе в воскресенье. Помнишь, мы встретились с ним на водной станции.
Ещё бы я его не помнил! Но я уже заранее знал: в гостях жди одних неприятностей.
Настало воскресенье, и мама нарядила меня в синий матросский костюмчик. Терпеть его не могу! На нём каждая пушинка видна. Стой в нём, как памятник, и чуть запачкаешь — мама ругается. И ещё эти белые чулки! Раз повернёшься — они уже чёрные.
— Когда входишь в чужую квартиру, что надо сделать? — спрашивает меня мама.
— Надо сказать «здравствуйте».
— Нет, неправильно. Ты должен подождать, когда взрослые протянут тебе руку, и только тогда говорить: «Здравствуйте». И вообще, когда говорят взрослые, полагается молчать.
Я кивнул и подумал: «Ну вот, начинается!»
А мама продолжала спрашивать:
— Ну, а после того, как ты поздоровался, что ты тогда делаешь?
— Сажусь и ем. А чего ещё делать-то?
— Да нет! — возмутилась мама. — После того как ты дяде Альфреду подал руку, ты поклонишься ему.
— Это ещё зачем? Я никому никогда не кланяюсь, — сказал я.
— Альфи прав! — крикнул папа. Он уже с полчаса завязывал и развязывал галстук.
Никогда в жизни не буду носить этих удавок!
— Послушай, — возразила ему мама. — Ведь ты обычно ходишь без галстука, и, однако, сегодня, когда мы идём в гости, ты надеваешь галстук. Точно так же и Альфонс. Пускай в другие дни он никому не кланяется, но сегодня, когда мы идём в гости, он должен будет поклониться.
Мы с папой промолчали. Вообще, когда мама собирается в гости, лучше помалкивать, а то она сразу сердится.
К дяде Альфреду мы поехали на трамвае. И, пока ехали, мне не удалось даже в окошко как следует посмотреть — мама без конца поучала меня:
— Главное — не ешь слишком много. Сладкий пирог руками не бери, пользуйся ложечкой. И потом, не хватай лучший кусок, это производит очень дурное впечатление.
Я ей тихо сказал:
— А плохие куски мне тоже ни к чему.
Папин школьный товарищ жил в красивом доме. Папа представил маму, дядя Альфред папе — свою жену. Взрослые что-то очень долго не могли кончить здороваться и всё повторяли:
— Ну, как дела?.. Как доехали?.. А погодка-то недурна!.. Ну, раздевайтесь, раздевайтесь!..
Потом выставили меня вперёд. Я подумал, что вроде бы и мне надо что-нибудь сказать, и хотел спросить, удался ли пирог. Но так и не спросил.
Дядя Альфред долго тряс мою руку.
— Смотрите, пожалуйста! Это, значит, ты тогда меня торпедировал! В воде он — настоящая торпеда! Ну как, вниз головой теперь хорошо прыгаешь?
Я сразу вспомнил, как мы с папой тогда тренировались, и совсем забыл поклониться.
Ох, видели бы вы, как мама на меня посмотрела! Я поскорей поклонился и жене дяди Альфреда и ему самому. Всё шло нормально. Вдруг вижу — девчонка. Оказалось, это дочка дяди Альфреда. Звали её Ильзой. Нас заставили подать друг другу руки, и я низко поклонился Ильзе, как меня учила мама. При этом я не заметил, что Ильза делала реверанс, и, когда я наклонил голову, Ильза как раз подняла свою. Мы здорово стукнулись! Ильза даже заплакала. Моей маме стало очень стыдно, и наши родители долго просили друг у друга прощения. Потихоньку от взрослых Ильза показала мне язык. А я погрозил ей кулаком. Наконец мы все вместе пошли в комнаты. Стол был уже накрыт.
Я сразу приметил, что пирог удался на славу. Но не успел я на радостях прищёлкнуть языком, как мама зыркнула на меня… Мы сели за стол, и я был очень доволен, когда не увидел никаких ложечек для пирогов. Я взял себе большой кусок пирога и давай его уплетать. Вдруг чувствую: кто-то наступает мне на ногу.
«А-а!.. — думаю. — Это дура Ильза мне мстит!» Но я ей состроил такую рожу, что от страха она рот раскрыла. И опять мне кто-то наступил на ногу.
— Да кто там брыкается? — крикнул я и поглядел на Ильзу.
Тут мама схватила меня за руку, и я понял, что ей не понравилось моё замечание.
— Я же тебе говорила, нельзя есть пирог руками. Надо ложечку взять! — прошептала она.
— Да нет тут никаких ложечек — одни вилки, — шепнул я в ответ.
А она снова шёпотом:
— Это же вилки для пирогов!
Но у нас дома никаких особых вилок для пирогов не водится. Я покачал головой и стал ковырять пирог этой самой вилкой. Немного погодя меня опять кто-то брыкнул. Но тут уж я догадался — это мама меня под столом пинала. Заметила, что я уплетаю уже восьмой кусок, и толчок её означал — хватит! А первый раз она меня толкнула — это чтобы я брал пирог вилкой. Я-то подумал на девчонку.
Пришлось отложить вилку в сторону.
Но это заметил дядя Альфред. Он сказал:
— Альфонс, если ты будешь так мало есть, то никогда не вырастешь большой.