Таинственная находка

Иванов повертел кольцо в своих толстых, как сардельки, пальцах.
— Сто.
— Смеетесь, дяденька! Сто пятьдесят.
Кольцо стоило вдвое дороже, Иванов это прекрасно знал.
— Ладно. А бриллиант?
— Восемь кусков.
— Ты говорил — пять.
— Я не знал настоящей цены.
Повертев камень перед светом и убедившись, что он безупречен, зубной техник спросил:
— У тебя еще есть?
— Есть. И белые, и зеленые, голубые и красные.
— Показывай!
— Прежде покончим с этим. Так как?
— Шесть.
— О’кей! — согласился Гирт и показал остальные драгоценности.
— Цветные камни полудрагоценные, — заметил Иванов.
— Ясно.
«Ничего тебе, парень, не ясно, — усмехнулся про себя Иванов. — Ты даже не знаешь, как они называются. Не плохой у меня улов нынче».
— Рубин этот с трещиной, почти никакой ценности не представляет. Двадцатка, и ни копейки больше, — предложил он.
— Идет.
Бирюзовый камень редчайшей красоты переливался всеми оттенками синего цвета. Искусный ювелир придал ему овальную форму, каждая грань, освещенная светом лампы, рассыпала синие искры.
— Сорок. На Урале его добывают тоннами.
— Пятьдесят, — пытался сопротивляться Гирт, но Иванов, почувствовав, что у парня земля горит под ногами, не уступал.
За смехотворную цену Иванов приобрел гарнитур с изумрудами — кольцо, серьги и кулон, массивный мужской перстень с инициалами.
Иванов вышел в другую комнату и вскоре вернулся с деньгами. На столе росла гора сто и пятидесятирублевок, и казалось, они только-только из типографии. Впервые в жизни Гирт держал в руках такую огромную сумму. Вот ведь проклятье! Чтобы заработать эти денежки, ему пришлось бы батрачить на заводе десять лет!
— У тебя, может, еще найдется? — уже на пороге спросил зубной техник, выпуская Гирта. — У меня есть денежный покупатель.
— Кое-что найдется.
— Заходи в четверг!
— А завтра? — Гирту хотелось как можно скорее сбыть найденное.
— Завтра вечером и в среду меня не будет дома.
— Ладно. Видно будет.
Двери закрылись. Уна, Атис и Айвар стояли площадкой выше и слышали последние слова.
— Все пропало, прошляпили, не уберегли! — Айвар чуть не плакал. — В четверг он принесет последнее, и ищи тогда ветра в поле!
— Во всем виновата Уна, — рассердился Атис. — Своим письмом она спугнула Гирта. Я предупреждал, что так и случится.
— Тихо ты! Не бубни!
Но Гирт даже не оглянулся на подростков, которые, споря, шли за ним следом. В магазине он купил самых дорогих конфет и бутылку шампанского и, подняв воротник нейлоновой куртки, направился по улице Плиедеру в сторону порта. Сыщики неотступно следовали за ним.
— Ясно, что к Антре, куда же еще! Чертовски не хочется торчать на мокрой липе, — признался Айвар.
— Да и смысла нет, — согласился Атис. — Пошли ко мне.
— Приехала мама, — сообщила Уна. — Как всегда не вовремя. Почти все время молчит, видно, не удалось разобраться с иконами.
— Повезло тебе с родителями! — вздохнул Айвар. — Такая мама! Детективы и читать не надо, мама расскажет.
— Да ты что?! Мама дома и словечка не проронит. Это же служебная тайна. Я по телефонным разговорам догадалась, что речь идет об иконах. Банда какая-то появилась под Архангельском, грабит церкви — золотые и серебряные алтарные принадлежности, иконы. Коллекционеры на такие вещи не скупятся. — Уна вздохнула и вернулась к волновавшей всех теме: — Итак, операция «Таинственная находка» зашла в тупик. Ведь сами слышали, что в четверг Гирт принесет последнее — и на этом конец. Двери Иванова для нас закрыты — зубные протезы нам пока не нужны. Может, написать еще одно письмо? — несмело предложила она.
— Попробуй только! — пригрозил Атис. — Сайта видишь, что из этого вышло. Теперь главное — не спускать глаз с Гирта и Иванова. За Гиртом следить проще простого, но что делать с зубным техником? В поликлинике с ним рядом не постоишь и за машиной не побежишь.
— За границей есть миниатюрные подслушивающие аппараты. Был бы у нас такой, мы бы спрятали его в машине и в квартире Иванова…
— Ивар, миленький, не увлекайся, — перебила его Уна. — Атис, дашь мне фотографию Иванова, я покажу маме. Здорово, если бы его можно было задержать!
Ребята расстались, так ничего и не решив, договорились встретиться во вторник вечером, а если произойдет что-нибудь чрезвычайное — созвониться. Магдалена должна дежурить у телефона. Атис передал Уне фотографию Иванова.
— А что ты сама будешь делать? — спросил Атис.
— Я кое-что должна уточнить, — уклончиво ответила Уна.
После ужина Уна показала маме фотографию Иванова. Он был снят в профиль и с тем же огромным портфелем в руках, который служил ему по сию пору.
— Дай-ка, это лицо я где-то видела, — сказала она. — Где вы его сфотографировали?
— Возле дома Вилцанов. Николай Иванов живет неподалеку. В «Доме стражника», квартира пять. Работает в поликлинике зубным техником, по вечерам принимает пациентов дома.
Мать на оборотной стороне снимка записала все данные.
На другое утро Атиса разбудил злобный лай Динго.
— Заткни своему чудовищу глотку! — сердито крикнул Айвар из-за забора.
— Динго, фу!
Пес замолчал, словно в глотку ему сунули кляп. Атис привязал его на короткую цепь возле гаража.
— Сколько сейчас?
— Без десяти восемь, — Айвар посмотрел на часы. — В семь тридцать Гирт в сопровождении маменьки поплелся на работу. До семнадцати я свободен. Найдется у тебя чего пожевать? Не успел позавтракать.
Атис заглянул в холодильник.
— «Туристский завтрак». Будешь?
— Спрашиваешь!
По-братски разделив зачерствевшую горбушку, мальчики позавтракали.
— Послушай, чтоб ты сделал, будь у тебя, скажем, десять тысяч? — жуя, спросил Айвар.
— Не знаю, — откровенно признался Атис. — Как-то и не представляю. Меня кормят и одевают. Закончу школу, поступлю на юридический, стану следователем, как Унина мама. А что бы ты стал делать?
— Ого! Я перво-наперво наелся бы шоколада так, что из ушей полезло. Раз. — Айвар такую возможность продумал во всех подробностях. — Купил бы законный ножик с двумя лезвиями, ножницами и ложкой — два. И еще лодку с мотором — спуститься вниз по Гауе.
— На моторках по Гауе запрещено.
— Ну, так можно и по другой реке — Даугаве или Венте. И палатку бы польскую купил, с верандой, и спальные мешки для себя и для всех ребят. И мы бы уехали из города и жили, как индейцы, — удили рыбу, пекли бы ее на костре.
Атис подумал, что именно так живут сейчас в Карелии его родители и брат. На мгновение он испытал сожаление. «Надо было поехать с ними. Все равно драгоценности не найдем. Надоело каждый день выслеживать да прятаться, словно воришки какие-то. Сегодня схожу в последний раз и — баста!»
Но тут события стали развертываться с такой быстротой, что Атис и думать позабыл о несостоявшейся поездке.
  
Глава девятая. Бубновый туз начинает действовать
 
Дружинники заметили, что в последнее время их младшие соседи — юные друзья милиции — развернули бурную деятельность. Понять что-либо из телефонных разговоров было почти невозможно — в них фигурировал какой-то мистический Луи Четырнадцатый, таинственная находка, какие-то камни. Юные сыщики соблюдали строжайшую конспирацию, разговаривали только шепотом, двери в свою комнату плотно закрывали.
Только после того как у Яниса Клявы побывала мать Гирта, а мастер Калнынь принес бриллиант начальнику штаба ДНД и будущему следователю Янису Кляве стало ясно, что юные сыщики напали на важный след и пора вмешаться.
Во вторник в штабе ДНД к телефону потребовали кого-нибудь из юных друзей милиции. Янис Клява заглянул в соседнюю комнату. Магдалена, забравшись с ногами на стул и подперев голову руками, читала.
Звонил Айвар.
— Пиши! — закричал он так громко, что Клява, сидевший за столом, слышал каждое слово. — В восемнадцать ноль пять Луи Четырнадцатый купил девять бомб, не настоящих, конечно, а самого дешевого вина, и ящик пива. С двумя посыльными Бубнового Туза он заворачивает за угол. Чао!