Гел-Мэлси и Бог-Ягуар

— Спасибо. Кажется, я поняла, — задумчиво сказала Голубая Ящерица.
  
ЭПИЛОГ
 
— Давай сбежим, — предложила Голубая Ящерица, игриво обнимая Володю за шею.
Циркач стиснул зубы. Он не хотел поддаваться искушению.
— Но ведь это свадьба твоего отца и Легкокрылой Выпи, — возразил он. — Pазве мы можем уйти в такую минуту?
— Как раз в эту минуту мы и можем уйти, — объяснила индианка, разжимая объятия. — Это, наверное, единственный момент, когда папа и тётя не следят за нами, как голодные коршуны за молодым неопытным кроликом.
— Куда же мы пойдём? — спросил Володя.
— Просто погуляем. Лес недалеко. Со мной ты можешь ничего не бояться.
— Я и не боюсь, — обиженно сказал циркач. Его мужская гордость была уязвлена.
Голубая Ящерица заметила это и лукаво усмехнулась.
— Прости, я не это хотела сказать, — поправилась она. — Я имела в виду, что с тобой мне ничего не грозит.
Взяв Володю за руку, девушка потянула его к чёрному ходу.
Лес благоухал влажными травами и цветами.
— Давай отдохнём здесь, — предложила индианка, опускаясь на тенистую изумрудную лужайку. — Садись рядом. Чего же ты ждёшь?
— Ты так странно на меня смотришь, — сказал циркач, присаживаясь рядом с ней.
Дьявол-искуситель коварно шептал ему на ухо, что, возможно, маме очень даже понравилась бы самая настоящая гватемальская индианка, да и на одежду для нее он, в конце концов, заработал бы. Зато ни один из его знакомых не смог бы похвастаться такой девушкой.
— Вчера богу-ягуару принесли жертву, и он принял её. Табу больше не мешает нам, — прошептала Голубая Ящерица.
— Что ты имеешь в виду? — всё ещё выдерживая линию обороны, спросил циркач.
— Ты это знаешь, — тихо и многозначительно произнесла девушка.
Её прохладные пальцы скользнули по щеке Володи и начали медленно расстёгивать его рубашку.
— Голубая Ящерица, послушай, я… — начал было Володя.
— Нет, это ты меня послушай, — твердо сказала индианка. — Будущее не существует. Есть только то, что происходит сейчас, и то, что происходит сейчас, — прекрасно. Я никогда не пожалею об этом, как бы ни сложилась потом наша жизнь.
— Я тоже об этом не пожалею, — сказал циркач.
Подглядывающий из-за кустов Вивекасвати ухмыльнулся и с довольным видом расправил лапкой усы.
— Да здравствует мудрость Шоу-Дао, — пробормотал он и направился обратно к дому.