Муравьиное масло
— Вот вы на Мадагаскар и валяйте. Там вам эта Ранавелона пигменту даст… по шее.
В окне над скамейкой торчал Яшка Ушастик и улыбался ехидно.
— Поедем, если надо будет, — просто ответил Ива. — А тебе забота?
— Забота… Сойдите с нашей скамейки!
— А откуда она ваша? Она общая, — ввязался Валерка.
— Нет, наша… Раз под нашим окном, — значит, наша. — Яшка выпятил толстые губы, словно собрался плюнуть. — Ты, Ива — Сосновый гибрид, зачем в наш сад чужого привел?
— Я не чужой! — крикнул Валерка. — Я сегодня приехал. А ты… А ты…
Яшка только ухмыльнулся, состроил рожу и заорал, чтобы они убирались с его скамейки. Потом ему показалось этого мало. Он запел: «Иванушка дурачок, попляши за пятачок». А Валерку окрестил «Молочной сосиской», «Загаром в крапинку», «Веснушчатым негром».
Валерка покраснел, сжал кулаки и глянул на Иву.
Ива сидел полузакрыв глаза, будто Яшка не дразнился вовсе.
— Не обращай на него внимания, — громко сказал он. — Этот дурак, Яшка, даже полезен. Я на нем волю закаляю.
Валерка отвернулся от окна. Он скоро остыл и только удивлялся, как у Яшки здорово привешен язык. А Яшка, видно, устал кричать. Отвязался — охрип, наверно.
Не успели друзья вдоволь посмеяться над охрипшим Яшкой, как на них вылился целый поток холодной воды.
В окне стоял Яшка с большой алюминиевой кастрюлей.
Ива в одну секунду забыл про волю, и они с Валеркой мигом очутились у окна. Но не тут-то было. Окно захлопнулось, а Яшка, прижав нос к стеклу, издевался:
— Что, мало попало?.. Я вам еще волю закалю!..
У Валерки внутри все кипело. Он замахнулся, хотел дать по расплющенному Яшкиному носу, но Ива оттащил его в сторону.
— Брось, стекло разобьешь.
Несолоно хлебавши отошли ребята от окна. Но злополучное столкновение с Яшкой Ушастиком не закончилось. На крыльцо выскочила толстая женщина в розовом сарафане.
— Хулиганы!.. Где Марина Николаевна? — она набрала в легкие воздуха, словно собиралась надуть волейбольный мяч, и заголосила: — Марина Николаевна, сюда люди отдыхать приехали! Я попрошу, избавьте нас от этих… этих варваров! — Последние слова толстуха произнесла с таким возмущением, что Валерка испугался, как бы чего не испортилось у нее в горле. Уж больно громко и раскатисто у нее получилось «р».
— Атмосфера накаляется, держись! — веско произнес Ива.
Толстуха вперила в него немигающие выпуклые глаза и вдруг заметила молоток, которым Ива прибивал доску, да так и не успел отнести домой. Молоток Ива держал перед собой, как пистолет, выставив вперед деревянную рукоятку. Толстуха тучей двинулась на ребят. Они потихоньку пятились к калитке, и толстуха выгнала бы их на улицу. Но тут на крыльце появилась Марина.
— Ух ты!.. Что это здесь происходит?
Ива пожал плечами.
— Ничего особенного, стратегия…
Толстуха обернулась, замахала руками и принялась визжать, что сама видела, как эти «хулиганы» грозили кулаками и собирались разбить стекло.
— Почему вы мокрые? — спросила Марина.
Валерка хотел объяснить, в чем дело, но Ива толкнул его в бок и спокойно заявил, что им было жарко и они немного побрызгались водой.
— Вот видите, они не могут играть, как нормальные дети… Марина Николаевна, я вас уже предупреждала относительно вашего брата. Ему не миновать милиции. И товарищи у него такие… Обратите внимание, что у вашего брата в руках. — Толстуха подняла кверху указательный палец с красным лакированным ногтем и широким золотым перстнем. — Молоток!.. Оружие!.. Симптомы бандитизма!..
— Несомненно, — улыбнулась Марина, — Ивка — грешник, его когда-нибудь четвертуют… Ну, а насчет молотка, так его еще можно рассматривать и как орудие труда.
— Не понимаю… Отказываюсь понимать! — Толстуха вскинула голову и направилась было к крыльцу… Но беда не приходит одна. На крыльце стояла бабушка.
— Что тут? — спросила она. — Валерий!
Толстуха уперла руки в бока и медленно процедила:
— А-а… Новые жильцы… Очень приятно. Извольте унять своего хулигана. Я не позволю стекла бить!.. Тут дача, а не притон!
Вышел на крыльцо и сам Яшка. Вид у него был несчастный-разнесчастный. Он вежливо поклонился бабушке и сказал: «Здравствуйте».
Толстуха взяла его за плечи и с негодованием хлопнула дверью.
— Валерка, марш домой! — Бабушкин голос не предвещал ничего доброго.
— Что ж это ты, изверг! — напустилась она на него в комнате. — Долго ты меня мучить будешь?.. — Валеркин ежик моментально оказался в ухватистых бабушкиных пальцах. — Не хватало, чтобы меня тут позорили…
Валерка мотнул головой, молча уперся лицом в стену.
Бабушка еще долго сетовала на свою судьбу, пославшую ей такое наказание, потом с любопытством спросила:
— Подрался, что ли?..
«Сначала бы спросила, а потом — за волосы…» — подумал Валерка и ничего не ответил, только шмыгнул носом.
Через полчаса Ива и Валерка сидели под кустом акации.
— Житья нет, — тяжело дыша, говорил Валерка. — Ивка, вот ты, наверно, много книжек читаешь, скажи: откуда такая несправедливость?
— Это у них от воображения, — ответил Ива. — Как бы тебе объяснить популярней?.. Тут дело такое: каждый взрослый считает себя страшно умным, а нас — пф-ф… — Ива дунул себе на нос, — букашками… Возьмем хоть Марину… Она еще ничего, хорошая, но тоже… Дает мне «Тома Сойера», говорит: читай, ребята там, мол, такие честные и смелые, и то, и се… А когда нас с Васькой на чердаке кто-то по нечаянности запер и мы, чтобы в школу не опоздать, по трубе спустились, что было?.. Три дня со мной не разговаривала, плакала и еще несознательным элементом обозвала… Понял?
Ребята посидели, помолчали.
— Вы только посмотрите, это же уникум… Маньчжурский кустарный шелк, — донеслось от крыльца. — Другого такого халата вы в Ленинграде не найдете…
Ребята подняли головы.
На крыльце стояли Яшкина мать и невысокий узкоплечий мужчина. На Яшкиной матери поверх розового сарафана был накинут черный блестящий халат с драконами и яркими алыми цветами. Когда она шевелилась, драконы извивались на полах халата, будто норовили схватить цветы своими страшными зубами.
— Вы чудо, Сергей Петрович, я вам так обязана!.. Если бы вы мне достали шерсть цвета фрез.
Мужчина кланялся и улыбался. Прижимал тонкие, как макаронинки, пальцы к лацканам чесучевого пиджака.
— Кто это? — шепотом спросил Валерка.
— Да тип один — буфетчик с пляжа.
— Сергей Петрович, еще одну любезность. Отведите моего сына на море… На шоссе столько машин, не дай бог!.. — толстуха округлила глаза и сжала руки у подбородка.
Буфетчик еще раз поклонился.
— Так вы ступайте… Яша вас догонит, — она помахала ручкой и ушла в дом.
Через несколько минут на дорожку выскочил Яшка в новых сандалиях. Он подбежал к калитке, заметил ребят и пропел ослиным голосом:
— Ива — береза, сосновая дубина… Все про Мадагаскар наврал, никакого пигмента там не растет!.. — потом передохнул немного и затянул еще противнее: — Молочная сосиска, ты пигмента нигде не достанешь, потому что он в организме человека… Не слушай Ивку-болтуна!..
В три прыжка Ива оказался у калитки, но Яшка уже выскочил на улицу.
— Ладно, — крикнул ему вдогонку Ива, — получишь, запомни! Слово даю!
— Это правду он говорил? — подошел к нему Валерка. — Врал, наверно?..
— Правду… Сам-то он дурак, но у него мать врач. — Ива отвернулся, начертил босой ногой круг на песке. — Про пигмент я сочинил, думал, — ты не так расстраиваться будешь, а про королеву все точно… Пойдем выкупаемся?
Валерка тоже начал чертить на песке сандалией. «Видно, не судьба мне быть загорелым», — думал он.
— Ладно, не расстраивайся… Пойдем! А Яшку мы все равно еще проучим.
