Избранные произведения. Т. I. Стихи, повести, рассказы, воспоминания

  
ХОДУЛИ
 
 
 
Несут меня ходули.
 
Кричат ребята: «Слазь!»
 
Боюсь, не упаду ли
 
С ходулей
 
Прямо в грязь.
 
 
 
И сразу позабудут,
 
Как важно я ходил.
 
Но долго помнить будут,
 
Куда я угодил.
 
 
1956
 
  
ГРАЧИ
 
 
 
О чем на закате в грачиной слободке
 
Орут и горланят крикливые глотки?
 
Грачи восклицают: — Ребята, беда!
 
Задумало солнце уйти навсегда!
 
Вот-вот горизонта коснется
 
И к нам нипочем не вернется!
 
Сгущается мрак, и во веки веков
 
Нам больше нигде не найти червяков,
 
И больше не будет в желудках грачиных
 
Питательных, жирных и вкусных личинок! —
 
Беде не поможешь, кричи не кричи, —
 
Журят крикунов пожилые грачи.
 
Возможно, что мы беспокоимся зря.
 
За ночью обычно приходит заря!
 
 
1956
 
  
«Октябрь. На первый снег зимы…»
 
 
 
Октябрь. На первый снег зимы
 
Летел последний лист осенний.
 
Включив приемник, ждали мы
 
Не новостей, а откровений.
 
 
1956
 
  
ВЕСЕННЯЯ СКАЗКА
 
 
 
Дружно
 
Ударились
 
Рыбы
 
Об лед —
 
И на реке
 
Начался
 
Ледоход.
 
 
1957
 
  
НА СЕМИДЕСЯТИЛЕТИЕ С. МАРШАКА
 
 
 
Я взял размер четырнадцатистрочный
 
И так хочу, чтоб каждая строка,
 
Неся поэту мой привет заочный,
 
Порадовала сердце Маршака.
 
Поэзии посланник полномочный,
 
Чья поступь так уверенно легка,
 
Ваш мудрый стих, забавный, сильный, точный,
 
Переживет века наверняка.
 
Он крепко сбит и хорошо построен,
 
Он не умрет, я за него спокоен.
 
Но всей душой хочу, чтоб сам поэт,
 
Взяв у стиха и силу и здоровье,
 
Прожил на свете, окружен любовью,
 
Еще хотя бы семь десятков лет.
 
 
1957
 
  
ПАЛАТКА
 
 
С. П. Толстову
 
 
 
Унылый брезентовый сверток
 
Со связкой веревок истертых.
 
Туда убралась без остатка
 
Веселая наша палатка.
 
 
 
Сложили ее деловито,
 
В машину суем как попало.
 
А сколько же в ней пережито
 
И сколько в ней песен звучало!
 
 
 
Грустя по степям и пустыням,
 
Лежать ей на складе придется.
 
Но мы ее снова раскинем,
 
Как в песнях об этом поется.
 
 
 
Все будет знакомым и новым,
 
Как голос забытого друга,
 
Под верным брезентовым кровом
 
Палатки, натянутой туго.
 
 
1957
 
  
ГЛИНЯНЫЕ БОГИ
 
 
 
Из глины сделаны божки.
 
Им от людей влетело.
 
Обломок тела без башки
 
Или башка без тела.
 
 
 
Видать, в один прекрасный день,
 
Не допросившись чуда,
 
Их били все, кому не лень,
 
Как бьют со зла посуду.
 
 
1957
 
  
ПЕРЕКАТИ-ПОЛЕ
 
 
 
Вот перекати-поле —
 
Колючий пыльный шар.
 
Он лихо скачет в поле,
 
Хоть с виду сух и стар.
 
 
 
Но этот бесшабашный
 
Бродяга и чудак
 
Бежит от пашни к пашне
 
Совсем не просто так.
 
 
 
Ведь в поле опустелом
 
С утра и дотемна
 
Он занят важным делом —
 
Он сеет семена.
 
 
1957
 
  
ОПУШКА
 
 
 
Как будто все, что есть в бору,
 
Собралось на опушке:
 
Здесь и лучи, и тень в жару,
 
И пение кукушки.
 
Грибы находишь поутру,
 
Несешь малину в кружке.
 
 
 
Но не сидится мне на пне
 
И не лежится на спине
 
Средь света и простора.
 
А что таится в тишине,
 
А что творится в глубине,
 
А что томится в полусне
 
Таинственного бора?
 
 
1957
 
  
В САМОЛЕТЕ
 
 
 
Самозабвенно моторы пропели
 
В черной, пронизанной звездами мгле.
 
Высь прорезая, трудился пропеллер.
 
Мирно фонарик мерцал на крыле.
 
 
 
И, утомленные, в полудремоте,
 
В кресла упав, мы летели вперед.
 
Я вспоминал о ковре-самолете.
 
Взято из сказок словцо «самолет».
 
 
 
Чудилось мне: на свидание с милой
 
Я тороплюсь на крылатом коне.
 
С ревом свои «лошадиные силы»
 
Гулкий мотор напрягал в вышине.
 
 
 
В свете небесных прозрачнейших красок
 
Утро входило в заоблачный мир.
 
Будничный век совершившихся сказок.
 
Сонный, влюбленный чудак-пассажир.
 
 
1957
 
  
МИР
 
 
 
Нет, слово МИР останется едва ли,
 
Когда войны не будут люди знать.
 
Ведь то, что раньше миром называли,
 
Все станут просто жизнью называть.
 
 
 
И только дети, знатоки былого,
 
Играющие весело в войну,
 
Набегавшись, припомнят это слово,
 
С которым умирали в старину.
 
 
1957