Степные рыцари

Но вот наконец атамана Васильева и Гурьяна, как его есаула, вызвали к царю.
Царь обласкал их, наградил подарками и, дав письмо донским казакам, повелел им вместе с дворянином Засецким немедленно везти его Донскому войску.
30 апреля казаки поскакали на Дон, везя важное царское письмо, не зная еще его содержания.
Ехали кратчайшим путем; через Валуйки. Дорога была крайне опасная, разбойничали кочевники.
И действительно, когда казаки переправились через Донец, их из луков обстреляли татары. Но казаки ускакали, везя, как драгоценность, царскую грамоту в Азов.
Между тем грамота эта была, для казаков горестная.
«Ведомо нам, донские атаманы, что султан Ибрагим, осадя Азов, отправит сильную рать воевать нашу Украину, и всех христиан, находящихся в его владениях, велит побить. Нашей же рати за краткостью времени не успеть прийти под Азов, принять его и вооружить, а как сами вы не однажды писали, что в разоренном Азове держаться невозможно, то дабы напрасно не пролить крови христианской, повелеваем: вам, атаманам-казакам и всевеликому Войску Донскому, Азов оставить, возвратиться по своим куреням или отойти на Дон, кому куда пригодно будет. Будьте добрыми и послушными подданными и на нашу царскую милость и щедрость всегда благонадежны. Если же ослушаетесь, то ни милости, ни помощи от меня не ожидайте, а себя за напрасное пролитие крови вините».
  
ЭПИЛОГ
 
Узнав о таком решении царя, многие закаленные в битвах казаки рыдали, как дети. Как же было не плакать и не рыдать? В течение ведь пяти лет казаки сидели в Азов-городе, отбиваясь от огромных вражеских полчищ, много друзей и родных потеряли они за это время. Разве не жалко бросить теперь на поругание врага их могилы? А сколько крови казацкой оросило землю азовскую? Сердце разрывалось на части при мысли об этом….
Но ослушаться царского указа казаки не могли, стали готовиться к оставлению крепости.
Под женские унылые причитания начали угрюмые казаки вывозить из Азова все запасы, которые были накоплены, пушки, снаряды.
В память того, что донские казаки сидели в Азове с 1637 по 1642 год, вывезли они из Азова в Черкасск крепостные чугунные ворота и городские базарные весы [32].
Последним из крепости выходил в окружении плачущих баб огромный и лохматый, как столетний дуб, поп Варлаам. Он бережно нес в руках чудотворную икону святого Иоанна Крестителя.
Проследив за выселением казаков, дворянин Засецкий помчался в Москву доложить царю об исполнении его указа.
* * *
Вместе со всеми казаками прибыл к себе, в Черкасск, и Гурьян. Теперь он освободился от всех ратных и служебных дел.
Войдя в свой родной курень, он снял шапку, перекрестился на иконы:
— Ну, здорово живете, родные!
Мать вгляделась подслеповатыми глазами в этого статного, дюжего казака. Сердце ее дрогнуло, она узнала сына.
— Гурьяша! — воскликнула она, бросаясь в его объятия. — Ну какой же ты большой да славный стал! Уходил ты из дому махоньким хлопчиком, а пришел каким казачиной.
— Мамуня, ведь пять лет прошло. Много за это время пережито.
— В том-то и дело, родной мой, что много, — заплакала мать. — И отца за это время потеряли, и Матюху.
— Царствие им небесное, мать, — вздохнул Гурьян. Вдруг лицо его засияло в улыбке: он услышал из горенки плач ребенка. — Зато, мамуня, ежели не ошибаюсь, внук у тебя, никак, голосистый растет, а?..
— Растет, — улыбнулась старуха. — Иди, иди к ним, — слегка подтолкнула она сына в спину. — Ждут тебя.
Распахнув дверь в горенку, Гурьян увидел свою любимую Фатиму, кормившую грудью младенца.
— Гурэйка! — гортанно вскрикнула она. — Наконец-то дождались.
Гурьян прижал жену и сына к груди своей. От радости у него повлажнели глаза.
* * *
И после стольких страданий зажил Гурейка счастливой жизнью.
Вскоре на Войсковом казачьем кругу взамен умершего в Азове Лукьяна Персианова Гурьяна выбрали войсковым дьяком.