Капитаны

  
Мушкетёры
 
 
 
Из палки шпагу сделал я —
 
И Колька сделал тоже.
 
Мы с ним давнишние друзья,
 
Мы с ним во всём похожи.
 
 
 
Я мушкетёр, он мушкетёр —
 
Нам некого бояться.
 
Мы с ним пошли на задний двор
 
И стали там сражаться.
 
 
 
Сначала я его сразил,
 
Он отступил к стене,
 
Потом собрал побольше сил
 
И дал мне по спине.
 
Реветь мы громко не могли —
 
Ведь мы же мушкетёры,
 
А мушкетёры всей земли
 
В бою решали споры.
 
 
 
— Я победить тебя могу. —
 
Сказал сердито Колька, —
 
Давай бороться на снегу,
 
Без этих палок только.
 
 
 
И он подпрыгнул, как петух,
 
Взъерошенный и красный.
 
Пусть Колька мой давнишний друг,
 
Но он хвастун ужасный.
 
 
 
В сугробе было хорошо.
 
Мы там лежали оба.
 
К нам строгий дворник подошёл
 
И вынул из сугроба.
 
 
 
— Вы, — говорит, — у нас одни
 
Такие бузотёры.
 
 
 
А мы совсем не драчуны,
 
Мы просто мушкетёры.
 
 
  
Закат
 
 
 
Горбатые сугробы,
 
как белые слоны.
 
А ну, догнать попробуй,
 
попробуй догони!
 
Закат пылает рыжий,
 
поют ветров басы,
 
и к лесу рвутся лыжи —
 
курносые носы.
 
Бегу лесной пустыней
 
сквозь запах смоляной,
 
и ветер тенью синей
 
бежит за мной.
 
 
  
На лыжах
 
 
 
Удивительное дело:
 
По горе в петом снегу
 
Я взбираюсь очень смело,
 
Только съехать не могу.
 
 
 
Подхожу к лыжне поближе,
 
А внизу пеньки торчат.
 
И сейчас же сами лыжи
 
Быстро пятятся назад.
 
 
 
Я стою себе в сторонке
 
К спуску страшному спиной.
 
Засмеялись две девчонки.
 
Неужели надо мной?
 
 
 
Я гляжу в пустое небо.
 
Может быть, я просто трус?
 
Никогда я трусом не был.
 
Никого я не боюсь?
 
 
 
Вот сейчас… Ещё немножко…
 
Я лечу, лечу, кричу!
 
Мчится снежная дорожка,
 
Я от счастья хохочу.
 
 
 
Вдруг девчонка на дороге
 
Ближе, ближе, ближе… Ой!
 
Мы лежим вдвоём в сугробе,
 
В снег зарывшись головой.
 
 
 
Мне смешно, девчонке тоже.
 
Я свалился, как мешок.
 
Мы от смеха встать не можем.
 
До чего же хорошо!
 
 
  
Морской вокзал
 
 
 
Синий зал.
 
высокий, большущий, —
 
этот вокзал
 
самый светлый и лучший.
 
Не ждут на вокзале
 
людей поезда —
 
здесь в дальние дали
 
уходят суда,
 
дороги в любые
 
моря-океаны,
 
во льды голубые
 
и жаркие страны,
 
где ветер тугой
 
шевелит апельсины,
 
где воздух такой
 
удивительно синий,
 
где плети лиан
 
заплетаются в косы,
 
где зреет банан
 
и орехи-кокосы.
 
Другие картины,
 
где снег и метели:
 
там дремлют пингвины
 
в снежной постели.
 
Идут пароходы
 
вдали от земли —
 
медведи выходят
 
встречать корабли.
 
Но помнят матросы
 
у рифов и скал,
 
у льдов и торосов
 
синий вокзал.
 
 
  
Ветер
 
 
 
В водосточную трубу
 
ветер дул,
 
надув губу.
 
Бу-бу-бу,
 
ру-ру-ру!..
 
Ветки гнутся на ветру,
 
скачет ветер-хулиган,
 
в крышу бьёт,
 
как в барабан.
 
Машет синим рукавом —
 
вверх, вниз.
 
Листья в небо —
 
кувырком!
 
Берегись!
 
Разойдись
 
с дороги!
 
Эй, там, впереди —
 
уносите ноги!
 
 
  
Мальчик-дождик
 
 
 
Мальчик-дождик,
 
веселый такой,
 
машет солнцу
 
прозрачной рукой:
 
— Не мешай!
 
Я по лужам скачу.
 
Уходить не хочу,
 
не хочу! —
 
Дождь танцует
 
на гулких зонтах,
 
на кустах,
 
на листах,
 
на цветах —
 
длиннорукий,
 
беспечный,
 
шальной,
 
и капризный чуть-чуть,
 
и смешной.
 
То в окно барабанит,
 
как гость,
 
то за шиворот
 
звонкую горсть
 
бросит ловко —
 
весёлый такой!
 
И помашет
 
прозрачной рукой.