Догоняйте, догоняйте!..

К поезду пришлось протискиваться. Какой-то лихач с лета махнул в вагон, двумя руками подтолкнув Жору в спину.
— Полегче! На пожар, что ли! — не оборачиваясь, бросил Жора.
— На футбол, старик!.. На футбол!
С трудом повернувшись, Жора увидел перед собой медно-красную, загорелую физиономию Васьки Спиридонова и обрадовался ему как предвестнику удачи.
Спиридонов был в отпуске. Лишь два дня назад вернулся из Сочи.
— Василий, ты?!
— Кто же еще? Вроде я, — Васька попытался, насколько позволяла теснота, осмотреть себя.
— Поджарился ты хорошо. Жаль, что тебе в Лужники, — поболтали бы. Я-то сейчас выхожу, в «Сокольниках».
— Кросс, что ли? — улыбнулся Васька. — Или копье?
— Какое там копье! Ну ладно, на работе договорим. Я уже приехал.
— И я.
— А сказал — в Лужники.
— Сказал — на футбол. Братишка мой за детскую команду «Метеор» выступает. У них тоже сегодня финал на приз «Пионерской правды». Так-то!
Жора хмыкнул.
— Ты что? — удивился Васька.
— Ничего. За разные команды будем с тобой болеть.
— И ты, значит, болельщиком стал. Пора, пора. Набегался уже небось.
Они поднялись из метро, пошли по широкой шумной аллее к парку.
— А ведь мы с тобой, Копытин, два месяца не виделись. Последний раз я приезжал к тебе в Рыбушки на спортивный праздник, помнишь?
— Еще бы!
— И ребятишки были в восторге, и родители. Всех загипнотизировал. — Васька полез в карман, вытащил пачку сигарет, протянул: — Закурим, что ли?
— Спасибо, не курю, — твердо сказал Жора.
— Да ну? — изумился Спиридонов. — Даешь! — Он закурил и нерешительно убрал пачку. — Силу воли, значит, воспитываешь? Или зазнался от успехов? От нас теперь, наверное, уйдешь, а?
— Пока не собираюсь. Но знаешь, Василий, думаю насчет института. Физкультурного или педагогического. Начал уж готовиться. На вечернее или заочное.
— Так, — мрачно сказал Спиридонов. — В педагоги, значит, подаетесь, товарищ Копытин. Скоро будете в белых перчатках ходить и нас замечать перестанете.
— Не городи ерунды, — рассмеялся Жора. — Но, между прочим, скажу тебе по секрету, я сегодня не просто болельщик.
— Судья, что ли?
— Нет, судья не имеет права болеть.
— Кто же ты тогда?
— Тренер, — Жора старался произнести это небрежно, чтобы не вызвать шуточек Спиридонова, но сам уловил в своем голосе нотки гордости.
— Кого тренируешь?
Тут уже Жору нельзя было удержать никакими силами.
— Помнишь моих ребят в лагере — Мамалыкина, Булочкина — рыжий такой, в веснушках, Ветку — длинный, с челкой?
— Не очень, — признался Васька.
— Ну как же! — Жора не представлял себе, что их можно не помнить. — Так вот, все они в моей команде. Сдружились. У них занятия в школе начались, но пацаны меня разыскали, пришли на работу, просят: «Тренируйте нас, Георгий Николаевич». Ну вот, тренирую.
— Молодец! Поздравляю, — Спиридонов серьезно взглянул на Жору, и тут же в глазах его забегали хитрые желтые точки. — А я тоже времени не терял — бегал трусцой на юге. От дома отдыха до рынка. Два кэмэ туда, два обратно. Так что держись теперь. — Он хлопнул Копытина по плечу: — Догоняй!
И Васька рванул по аллее парка, куда они вошли.
— Ну уж дудки! Догоняй ты, — бросил Жора, обходя Спиридонова на повороте.
И вот впереди он уже увидел группу ребят. Один из них, со вздыбленной соломенно-рыжей копной на голове, поднял руку, показывая тем самым, что будет фиксировать финиш бегунов. Другой — высокий и тощий — сдернул с плеча висевшие на связанных шнурках бутсы и принялся размахивать ими, словно букетом цветов. Жоре стало смешно, и он сбавил темп.
— Быстрей, быстрей, Георгий Николаевич! — закричал Ветка.
И Жора поднажал.
Как знать, может быть, Наташа, увидев этот бег, сказала бы: «Несолидный ты все-таки человек, Копытин». Но у Васьки Спиридонова, который отставал все больше и больше, в голове стучало: «Ну… и… пры… ток… же… ты… Жо… ра…»
А Копытин, хотя и не мог предположить, чем закончится сегодняшний матч его питомцев, уже сейчас испытывал настоящую радость победы. Не над Васькой, упорно бежавшим позади, нет. Он еще раз победил сомнения в себе: нужен ли я им, смогу ли?
Только своему человеку так радуются, так улыбаются, так машут руками.
— Вратарь, лови! — Жора швырнул Андрюшке Пастушкову спортивную сумку с запасным мячом, газетой «Футбол — хоккей» и англо-русским разговорником.
Под ликующие крики и смех ребят Андрюшка в красивом прыжке схватил сумку и прижал ее к груди.