Берегись снеговика

Кому я должна верить?
Кто из них говорит правду?
Внезапно меня осенила идея.
  
 28 
 
Я выхватила раскрытую книгу из тетиных рук.
— Что ты делаешь?! — завизжала тетя.
Она перехватила книгу и попыталась вырвать ее у меня.
Мы тянули ее — каждая к себе. Старые страницы рвались и разлетались в разные стороны. Толстая обложка трещала.
Тетя Грета отчаянно дернула ее к себе.
Но я все-таки вырвала у нее книгу. И тут же отпрянула к ледяной стене пещеры.
Тетя Грета шагнула ко мне. Потом взглянула на снеговика, и благоразумно решила не приближаться.
— Жаклин, ты совершаешь большую ошибку! — предупредила она.
Привалившись к гладкой стене пещеры, я торопливо перелистывала страницы.
— Я найду стишок, — сказала я тете. — Я прочту второй куплет. Есть лишь один способ узнать правду.
— СПАСИБО ТЕБЕ, ДОЧКА! — проревел снеговик.
Тетя Грета возмущенно взвыла.
— Я говорю тебе правду, Жаклин! — кричала она. — Я ли о тебе не заботилась! Я не стала бы тебе лгать!
Но я уже все для себя решила.
Мне придется прочесть второй куплет. Это единственный способ узнать, кто из них лжет, а кто говорит правду.
— Он монстр! — кричала тетя.
Снеговик молча стоял и смотрел, как я яростно листаю страницы.
Где же этот стишок? Где?
Я подняла глаза.
— Тетя Грета?..
Она нагнулась и подобрала со снега выпавшую страницу. Пробежалась глазами по строчкам, и ее лицо расплылось в улыбке.
Ветер трепал полы пальто у нее за спиной. Глаза были дикими. Вырванный листок трепетал в руке.
— Жаклин, прочесть стишок я тебе не дам, — сказала она.
— Ты… он у тебя в руке?! — воскликнула я.
— Я не дам тебе его прочесть, — повторила тетя Грета.
И метнула листок с обрыва.
  
 29 
 
Я взвизгнула.
Я смотрела, как листок полетел с уступа. Вот он взмыл вверх, а потом начал падать.
Все пропало, поняла я.
Второй куплет навсегда утрачен.
Страничка кружила на ветру, планируя вниз с горы, вниз с крутого обрыва. Мне никогда ее потом не найти.
И тут я снова вскрикнула — когда ветер взметнул листок вверх. Вверх. Назад.
И прямо мне в руку!
Я поймала его в воздухе.
Я пораженно уставилась на него.
И прежде, чем тетя Грета успела его отнять, я поднесла его к лицу и принялась читать второй куплет вслух:
 
 
 Когда растают снега, 
 
 И солнце пригреет землицу, 
 
 Берегись снеговика… 
 
 
— Неееееет! — завопила тетя Грета. Она ринулась ко мне. Отчаянным усилием она вырвала страницу у меня из рук.
И принялась рвать на части.
Снеговик застонал от ужаса. Он наклонился и попытался схватить тетю Грету.
Слишком поздно.
Клочки бумаги посыпались на землю.
— Тетя Грета… зачем? — выдавила я.
— Я не позволю тебе это сделать, — ответила она. — Он чудовище, Жаклин. Он не твой отец. Я не позволю тебе его освободить
— Она врет, — настаивал снеговик. — Она не хочет, чтобы ты меня узнала, Жаклин. Она хочет, чтобы ты не узнала родного отца. Она хочет заточить меня в этой промерзшей пещере на веки вечные.
Я снова повернулась к тете. Ее лицо было жестким и непреклонным. Она смотрела на меня холодно.
Я глубоко вздохнула.
— Тетя Грета, я должна знать правду, — сказала я.
— Я правду тебе и сказала, — ответила тетя.
— Я должна узнать ее сама, — настаивала я. — Я… я успела увидеть последнюю строчку. Прежде чем ты отняла и порвала. Я знаю весь стишок, тетя Грета.
— Нет… — взмолилась тетя и потянулась ко мне.
Но я снова отпрянула к стене и продекламировала по памяти:
 
 
 Когда растают снега, 
 
 И солнце пригреет землицу, 
 
Берегись снеговика  —
 
 Он освободится! 
 
 
— Нет, Жаклин! Нет! Нет! Нет! Нет! — вопила тетя Грета. Она прижала руки к щекам и все повторяла: — Нет! Нет! Нет! Нет!
Я повернулась к снеговику, и увидела, что он начал таять.
Белый снег потек с его лица и тела, словно тающее мороженное.
Черные глаза вывалились на снег. Лицо оплывало на плавящееся тело. Снег стекал с круглого туловища. Руки-ветви грохнулись на землю.
Очень медленно из-под снега проступало его истинное лицо.
Очень медленно из-под снега высвобождалось тело.
Я не отводила от него глаз, пока снег окончательно не обвалился.
И тогда я раскрыла рот в душераздирающем крике.
  
 30 
 
Монстр!
Безобразный, рычащий, краснокожий монстр вышел из расползающегося снега.
Тетя Грета говорила правду. В теле снеговика было заключено чудовище. А вовсе не мой отец.
Отнюдь не отец.
Монстр… и какой омерзительный!
С ног до головы он был покрыт потрескивающей красной чешуей. Желтые глаза бешено вращались в глазницах. Голова по форме напоминала бычью. Фиолетовый язык вывалился из пасти, полной острых кривых зубов.
— Нет! Нет! Нет! Нет! — голосила тетя Грета, по-прежнему закрывая лицо обеими руками. Слезы катились по ее щекам и просачивались сквозь пальцы.
— Что я наделала? — чуть не зарыдала я.
Монстр запрокинул голову и разразился хриплым хохотом. Он поднял лежавшую на снегу книгу стихов трехпалыми чешуйчатыми руками. И швырнул в пропасть.
— Ты следующая! — заревел он на меня.
— Нет, пожалуйста! — взмолилась я.
Я схватила тетю Грету за плечо и оттащила подальше от уступа. Мы прижались к ледяной стене пещеры.
— Прощай! — рыкнул монстр. — Прощайте все!
— Но я же тебя спасла! — молила я. — И такова награда? Полететь с обрыва?!
Чешуйчатый зверь кивнул. Мерзкая усмешка обнажила еще больше кривых зубов.
— Да. Такова награда!
Он поднял меня в воздух могучей рукою. Стиснул талию. Стиснул с такой силой, что я не могла дышать.
Другой рукой подхватил тетю Грету.
Взметнул нас над головой.
Испустил отвратительный хриплый стон.
И занес над пропастью.
  
 31 
 
Мы раскачивались над краем утеса в его могучих ручищах.
Я посмотрела вниз, на отвесный обрыв, на заснеженную землю далеко-далеко внизу.
К моему изумлению, монстр не отпустил нас.
Он круто развернулся и швырнул нас с тетей обратно на землю.
— А?! — испуганно выдохнула я.
Монстр уставился вниз с уступа. Ему вдруг стало совершенно не до нас с тетей Гретой.
С трудом пытаясь восстановить дыхание, я повернулась и проследила за его взглядом.
И увидела, что напугало чудовище. И спасло мне жизнь.
Парад!
Парад снеговиков.
Здесь собрались все снеговики из деревни. Единым фронтом они маршировали наверх — к ледяной пещере.
Их красные шарфы трепетали на ветру. Их руки-ветви покачивались вверх-вниз, когда они тащились вверх по склону.
Они маршировали к нам, точно солдаты. Подпрыгивая, покачиваясь, топали вперед. Абсолютно одинаковые. У всех — суровые лица со шрамами и глумливые усмешки.
— Не… не могу поверить! — пробормотала я. Я схватила тетю Грету за руку.
В ужасе смотрели мы на марширующих снеговиков.
— Они пришли поклониться чудовищу, — прошептала тетя Грета. — Мы обречены, Жаклин. Обречены.
  
 32 
 
Снеговики двигались вверх по ледяному уступу. Их размеренное топ, топ, топ становилось громче по мере того, как они приближались. Звук эхом разносился над заснеженной вершиной, и вот уже казалось, будто тысячи снеговиков идут на нас войной.
Мы с тетей отпрянули от стекловидной стены пещеры.