Близкая женщина

– Такой же хороший, как и первый?
Он пожал плечами.
– Это как посмотреть. – Майкл обернулся и громко свистнул. Через мгновение еще раз.
– Пес? – прошептала Даника, вглядываясь вдаль.
Через несколько секунд появился роскошный лабрадор.
– Боже мой, вы только на него посмотрите! – воскликнула она.
Даника бросилась навстречу собаке.
– Ты красавец, красавец! – приговаривала она, обнимая пса.
– Он по тебе скучал, – сказал Майкл.
– Вряд ли. Он меня, наверное, забыл.
– Ну уж нет! У него хорошая память на женщин. Он их любит.
– Твое воспитание, – усмехнулась Даника.
– Мы с ним по утрам бегаем вдоль берега. Тебе будет забавно на нас посмотреть.
– Еще бы! Такая собака и такой мужчина!
– Я растаю от твоих похвал, – смущенно пробормотал Майкл. – Пойдем! Покажи мне свой компьютер.
Никто из них не решился сломать первым уже установившиеся отношения нежной дружбы. Они вместе катались по утрам на велосипедах, а затем отправлялись каждый к себе домой – работать. Часто они обедали вместе. Иногда дома, иногда ехали в город. Вместе отправлялись за покупками, гуляли по берегу, болтали обо всем на свете. В одно из воскресений они побывали на яхте у Маккейбов, причем Грета и Пэт тактично не докучали им своим обществом, а старались почаще оставлять их одних. Вряд ли они могли предположить, что за все время знакомства отношения Даники и Майкла не стали более близкими.
В середине июля пожаловала Элинор Маршалл. Даника находилась куда в лучшей форме, чем прошлым летом, но и на этот раз присутствие матери действовало на нее сковывающе. По настоянию Даники Майкл приходил к ним несколько раз на обед. Она не только не прятала его, – напротив, хотела, чтобы мать с ним познакомилась поближе.
Даника не сомневалась, что мать ее поймет. Но она ошиблась.
Три дня спустя, уже вернувшись от Даники, Элинор говорила мужу:
– Дорогой, я хочу с тобой кое о чем поговорить… – Супруги сидели в гостиной и пили послеобеденный коктейль. – Это касается Даники.
Уильям поудобнее устроился в кресле.
– Я рад, что ты съездила к ней. У меня никак не получилось выбраться.
– Она все понимает и не обиделась… Но я не об этом хотела поговорить. Меня беспокоят ее отношения с Блейком.
– А что такое?
– Они так редко видятся, не говоря о том, что живут практически раздельно.
– Я уже сказал ей об этом, – проговорил Уильям. – Но она меня не слушает.
– А что говорит Блейк? – спросила Элинор.
– А что он может сказать?! – нахмурился Уильям. – Если у него работа в Вашингтоне, не может же он так часто мотаться к ней туда… А она не хочет к нему переезжать. Не силой же ее заставлять? Какого черта, что она себе думает?
– Ей никогда не нравился Вашингтон. Сам знаешь.
– Но почему? Казалось бы, ради Блейка она могла бы себя заставить.
– Она упорно не хочет. Это меня и беспокоит, – разволновалась Элинор.
Уильям поставил свой бокал на подлокотник кресла. Кубики льда звякнули о стекло.
– У нее есть все, о чем только может мечтать женщина. Даже больше того. Не знаю, чего ей не хватает. Конечно, эта неудача с ребенком подкосила ее, но она же молодая женщина. А она чем занялась: решила нянчиться с этим старым пустомелей Брайантом!
– Он, кажется, ей очень симпатичен.
– Глупости! Вся эта идея с книгой – полная чепуха. Она никогда не была книжным червем. Я, по крайней мере, не так ее воспитывал. С чего это она вздумала работать?
– Ей это нравится, – сказала Элинор.
– Упрямая девчонка, – проворчал Уильям, – даже если она уже жалеет об этом, она никогда не признается. – Он ненадолго задумался. – Этому может быть лишь одно объяснение – она находится под чьим-то влиянием… Она с кем-нибудь встречается?
Элинор разгладила платье на коленях и медленно проговорила:
– В Мэне она познакомила меня с несколькими людьми, все они очень симпатичные. Но все-таки у меня на сердце неспокойно…
Она умолкла, и Уильям насупил брови.
– В чем дело, Элинор? Что же ты замолчала?
– Может, я не должна…
– Элинор! – грозно сказал муж.
– У нее есть сосед. Майкл Бьюкенен. Я говорила тебе о нем. Он был очень внимателен к Данике прошлым летом. Это он отвез ее в больницу.
– От него все и идет. Готов поклясться.
– Нет-нет, уверяю тебя, – поспешно сказала Элинор. – Он очень, очень милый.
Уильям вздохнул.
– Ну и что же ты хотела мне сказать? – поинтересовался он.
Элинор болезненно поморщилась. Она не была уверена, что поступает правильно. С одной стороны, она чувствовала, что выдала Данику, а с другой – в ней заговорила беспредельная преданность мужу, который пришел бы в ярость, если она от него что-нибудь утаила.
– Не думаю, что Даника может вступить в связь с другим мужчиной, – решилась она наконец.
Уильям потер подбородок.
– Ты имеешь в виду этого Бьюкенена?
– Кажется, они очень друг другу симпатизируют.
– Ты заметила что-нибудь такое?
– В общем, нет. Их отношения вполне корректны. Даника вела себя вполне непринужденно. Но я-то вижу. Женщина всегда все замечает.
– Что именно? – нетерпеливо спросил Уильям.
– Выражение лица, интонации… С Блейком она не такая.
– Блейк мужчина и этот Бьюкенен тоже…
– Конечно, он мужчина, – мягко согласилась Элинор. – И по-своему ничуть не менее привлекательный, чем Блейк. И преуспевающий тоже… К тому же он там рядом с ней, а Блейк в Вашингтоне. И ее это нисколько не огорчает.
Уильям покачал головой.
– Даника никогда так не поступит. Просто не осмелится.
– Даника больше не ребенок, она зрелая женщина – из плоти и крови.
– Нет, она не посмела бы! Я уверен.
Элинор поджала губы и кивнула.
– Я только хотела тебя предупредить.
Уильям допил коктейль.
– Зачем?
– Может, ты поговоришь с ней или с Блейком. Не нужно никого ни в чем обвинять, просто пусть они оба попытаются… Я не хочу, чтобы что-нибудь случилось, Билл! Блейк сейчас на виду, если Даника выкинет какую-нибудь глупость, тень падет и на Блейка, и на тебя.
– Гм, возможно! – вздохнул Уильям. – Кстати, я виделся сегодня в клубе с Генри и Рут. Они о тебе спрашивали…
На этом разговор о дочери прекратился. С чувством выполненного долга Элинор с радостью переключилась на другую тему. Что же касается Уильяма, то он еще долго размышлял о дочери и ее отношениях с Блейком. С последним ему совсем не хотелось ссориться. Он был его другом и союзником.
В конце концов он решил взять это дело под свой контроль и на следующий день позвонил Моргану Эмери.
В конце июля в воскресенье Майкл предложил Данике прокатиться вдоль побережья в Кэмден. Даника была готова ехать с Майклом куда угодно и с радостью согласилась.
Для удобства, а главное, из желания ему понравиться, она надела новое синее платье и легкие кожаные сандалии, которые купила этой весной в дорогом бостонском магазине.
Майкл был молчаливее обычного. Время от времени он бросал на нее взгляды, гладил руку, но предпочитал отмалчиваться.
– Что-то ты задумчив, – осторожно начала она. – Все в порядке?
– Да-да, все хорошо. Вообще, мы едем туда не просто так… – пробормотал он.
Через десять минут они уже должны были въехать в Кэмден.
– Еще один сюрприз? – пошутила она.
– В некотором роде. Я хочу тебя кое с кем познакомить.
– В прошлый раз ты познакомил меня с Чиллой. Кто на это раз, Майкл?
– Ее зовут Джина. Джина Брэдли.
Даника задумалась и покачала головой.
– Что-то не припомню этого имени. А я должна ее знать?
– Вряд ли. Брэдли – ее девичья фамилия. После развода она снова взяла ее. Когда я был маленьким, она носила фамилию Бьюкенен. Словом, это моя мать.
– Твоя мать?! – воскликнула Даника. – Но я думала, что она живет в Нью-Йорке. Мне и в голову не приходило, что твои родители в разводе.