Хозяева старой пещеры
Ким поперхнулся, с удивлением взглянул на Алёшу.
— Ха! — издевательски хохотнул он. — Тихоня разошёлся! Может, ещё ударишь? Девчонка в панамочке!
Алёша почувствовал, как какой-то горячий, спирающий дыхание клубок поднимается из груди к горлу. Он судорожно глотнул. Ким раздвоился перед глазами. Большой. Сильный. В два раза сильнее Алёши. А сзади стояли ребята и смотрели на него.
И Алёша неожиданно для себя успокоился. Так, как успокаивается на минуту море перед наступающей бурей. Он шагнул вперёд, неумело, по-девчоночьи замахнулся и так же неумело, но сильно ударил Кима по щеке.
Это было так неожиданно, что все замерли. Даже Ким.
— Вот, — в наступившей тишине громко сказал Алёша. Потом всё так же спокойно повернулся к Киму спиной и пошёл по берегу. Мимо Юльки. Мимо ребят. На душе у него было противно. Ведь он первый раз в жизни ударил человека. И что самое странное — ему не было ни капельки стыдно. Словно так и надо. И словно это не он сутки назад говорил Юльке, что сила человека не в кулаках. Видно, разные бывают обстоятельства.
Уже на тропинке его догнали Санька и Митька. И тут же рядом с ним зазвенел радостный голос Юльки:
— Алёша, мы пушку идём вытаскивать.
— Зачем она нужна? — Алёша пожал плечами.
— Для справедливости, — твёрдо сказал Санька. Больше он ничего не сказал, а только искоса глянул на Алёшу, подёргал себя за клювастый нос и усмехнулся. И от этой его чуть заметной тёплой усмешки Алёша вдруг снова почувствовал себя легко и свободно.
— Ребята! — сказал он. — Я всё думаю, как же это получается? Матвеич в гражданскую с отцом Николая Ильича, потом Николай Ильич с твоим дедом, потом те, чьи надписи… Ведь это… это же как эстафета, правда?
Алёша оглянулся.
Рядом с ним шли Санька, Митька, Юлька. Чуть позади, то и дело оглядываясь назад, догонял их Гошка. Прыгал на палочке верхом Тимка-Самоучка, подгоняя себя лихим криком:
— Эскадро-он, вперёд!
И это было здорово! Они шли все вместе. И река плескалась у берега. И шумел вокруг деревни лес. Добрый лес. Добрый к своим и страшный для чужих. Для пришельцев.
А позади, на пляже, стоял Ким и смотрел им вслед. Растерянный, недоумевающий и одинокий.
«Неужели он так ничего и не понял?» — подумал Алёша с внезапной жалостью.