Сильвия и Бруно. Окончание истории
— Так и есть! — ответил Бруно, только сначала пристально оглядел Кота, чтобы не ошибиться, сколько его на самом деле.
— Но откуда ты знаешь, что он такой добрый с Мышами?
— Потому что он всегда играет с ними, — ответил Бруно, — чтобы они не скучали.
— Как раз в этом я не уверен, — настаивал Второй Профессор. — Мне кажется, он играет с ними, чтобы их убить!
— Да нет, это просто несчастный случай! — с таким жаром ответил Бруно, что стало ясно: Кот сам развеял все его сомнения. — Когда я дал ему молока, он сказал: «Я научил Мышку новой игре, и она ей очень понравилась». И ещё он сказал: «Иногда происходит несчастный случай: Мышка убивается». И тогда Кот сказал, что это его сильно расстраивает, он сказал, что...
— Если это его так сильно расстраивает, — с негодованием вмешалась Сильвия, — то почему тогда он их съедает, как только они убиваются?
Но и эта загадка не осталась, очевидно, без ответа во время дискуссии по вопросам этики между Бруно и Котом.
— Он сказал... — (Бруно постоянно опускал, как несущественные, свои собственные вопросы Коту, и просто давал сразу Котиные ответы), — он сказал: «Дохлая Мышь никогда не возражает против того, чтобы её съели. Что пользы выбрасывать такую славную Мышку?» И ещё он сказал: «Небежалость...» что-то такое «губит нас, идёт за ней нужда; ты скажешь: “Мышку бы сейчас, что выбросил тогда!”» И он сказал, что...
— Да у него же не было времени наговорить тебе всех этих вещей, — возмущённо перебила его Сильвия.
— Ты не слышала, как говорят Коты! — презрительно отозвался Бруно. — А они очень-очень быстро говорят.
ГЛАВА XXIII. Поросячий Визг
К этому времени все уже насытились, и даже Бруно, когда Профессор предложил ему четвёртый кусок сливового пудинга, имел мужество заявить:
— Мне кажется, трёх порций вполне достаточно.
Профессор вдруг подскочил, как будто его ударило током.
— Вот разиня! Совсем забыл о главнейшей части нашей программы! Второй Профессор обещал исполнить перед нами Историю о Поросёнке — иначе говоря, свой знаменитый «Поросячий Визг»! Вначале там идут Вступительные Куплеты, — добавил он, — и в конце тоже.
— Разве Вступительные Куплеты бывают в конце? — поинтересовалась Сильвия.
— Вы сами скоро убедитесь, — ответил Профессор. — Не помню точно, но мне кажется, что они ещё и в середине есть. — Тут он поднялся из-за стола, и в Пиршественном Зале моментально воцарилась тишина — все подумали, что он собирается произнести речь.
— Господа! — начал Профессор. — Второй Профессор любезно согласился исполнить перед нами одно Стихотворение. Оно называется «Поросячий Визг». До этого дня он ещё ни разу не исполнял этого стихотворения. — Гости оживлённо зашевелились. — И никогда больше не будет его исполнять! — с ударением добавил Профессор. Эти слова вызвали всеобщий восторг, и отовсюду раздались неистовые аплодисменты. Сам Профессор до того распалился, что влез на стол, чтобы возглавить овацию: он принялся дирижировать обеими руками, держа в одной свои очки, а в другой — ложку.
Тут Второй Профессор поднялся из-за стола и начал.
«Птички-невелички,Братья и сестрички,Ждут во хвое, ждут во мху, —Обещали им уху.Поясняю: есть для васУ меня один рассказ.Птички-невеличкиУ одной лисичкиОбучались ровно годУлыбаться в полный рот.Поясняю: путь такой —Выгнуть книзу рот дугой.Птички-невеличкиЗаплели косички.„Разве их не красит хвост?“ —Зададите вы вопрос.Поясняю: им хвостыСлужат не для красоты.Птички-невелички,Сидя у водички,Ловят мошек, ловят мух,И зевают во весь дух.Поясняю: в этот разНачинаю свой рассказ.У колонки день и ночкуМолодое ПоросяВсё сидело в одиночку,Громким криком голося.Этот славный ПоросёнокКак никто и никогдаБыл визглив, а также звонок,И сильна его беда.Из другого, верно, краяМимо шёл Верблюд с горбом.„Что болит? Беда какая,Иль тоскуешь ты о ком?“„Я не болен, не тоскую, —Отвечает Порося, —Только прыгать не могу я,Вот и песня вся!“Оглядел Верблюд сердитоРяшку, спинку, и бока.„Ты, наверно, от корытаНе отводишь пятачка.У тебя бока что бочки,Широка твоя спина,У тебя не щёки — кочки;Тут диета, брат, нужна.Или вот что: видишь, милый:Две сосны бросают тень?Топать, верно, за три мили,К ним отсюда. Дважды в деньДуй туда — и жди прогрессаНе ревя, не голося;Расстаешься с лишним весом —Тут и песня вся!“Он ушёл — ни толст, ни тонок,Жвачку жёсткую жуя.Вновь забился Поросёнок,Слёзы горькие лия.И украдкою в сторонкеНад свинячьею бедойДаже столб водоколонкиПлакал ржавою водой.Лягушонок мимо прыгал —Мутный глаз, широкий рот.„О, Свинья! Скажи мне мигом,Что тебя сейчас гнетёт?“Громко всхлипнув, шмыгнув слабо,Отвечает Порося:„Не могу я прыгать, Жаба,Вот и песня вся!“Усмехнулся Лягушонок,В грудь ударил кулаком:„О, Свинья! Да я с пелёнокС той наукою знаком!Этот дар у нас с рожденья —Не хвалюсь и не шучу:Мигом за вознагражденьеЛовко прыгать научу!Хоть побьешься от падений,Заполучишь синяки,Но зато без затрудненийПереймёшь мои прыжки.Десять футов — не высотка, —Убеждал он Порося. —Объясню методу чётко —Тут и песня вся!“„О, геройская Лягушка! —Порося в ответ кричит.Попроси, что хочешь, душка,И скорей меня учи!Облегчи мои страданья,Помоги моим ногам,Воплоти мои мечтанья,Обучи меня прыжкам!“„Я хочу одну котлетку,Ту колонку я хочу,Ты добавь ещё креветку,И смотри, как я скачу!“Подогнул малыш коленки,Крепко в землю уперся,Прыг! — и плюх! на четвереньки —Вот и песня вся!Встал на ножки и к колонкеПоросёнок подбежал.„Перепрыгну, спорим!“ — звонкоНа ходу он завизжал.Он вознёсся как комета,Рухнул наземь как мешок;„Крак!“ — сказало что-то где-то...Был последним тот прыжок».