Шуркина стратегия
Робея под этим пучеглазым надзором, Шурка вынул бинокль и поскорей повернул окулярами к себе. Долго не удавалось сдвинуть их ближе — по Шуркиным глазам. Ага… так… теперь проверяем резкость… Ну, смелее!
Шурка ахнул! Всё было чуть темней в поле зрения этого бинокля — но зато насколько подробнее!
Вовсе это не жердины, а рыжие железные трубы со вмятинами. И наверху — толстые железные скрепы. И не верёвка — скорее, стальные тросы, целых три! С их помощью в железном треугольнике подвешен огромный металлический стакан — пустая снарядная гильза. А из стакана торчало что-то очень похожее на фитиль…
Маяк?
Шуркино воображение разыгралось. Ночь, война, непогода… Скоро должен высадиться наш десант… Партизанский отряд даёт задание двоим ребятам, Шурке и Серёже…
Под прикрытием темноты надо выйти к заброшенному светильнику и в условленный час зажечь его!
Ребята под лохмотьями прячут бутыли с маслом для коптилок. Вот зажигалка, вот толстый шнур-фитиль.
Командир отряда надевает на Шуркину руку свои часы с зеленовато мерцающими цифрами. Шурка запоминает: в двадцать три пятнадцать!
Идут… Скользко, темно, промокли насквозь. Враги наобум стреляют трассирующими пулями.
Вот, наконец, и вышка. Прятаться негде — надо лежать. Ничего, осталось двадцать минут! Масло уже залито в гильзу, фитиль пропитался…
Кажется, с моря донёсся стук мотора… Сколько на часах? Время! Зажигалка согрелась в руке. Р-раз — и огненный язык ослепил ребят!
Теперь — бегом, к единственному крутому спуску по каменной стене. Там, внизу — ждать наших. Перемахнули, уже спускаемся. Только бы не сорваться! Пулемётные очереди сменились артобстрелом. Недолёт, перелёт — маяк всё светит! По его огню наши катера уже вышли к бухте, которая не простреливается из вражеских орудий.
Бабах! Взрывная волна погасила пламя. Но теперь темнота даже к лучшему — десантники уже бегут по галечному пляжу. Ур-ра-а-а!
Конец фильма!
Большому биноклю ужасно не хотелось лезть обратно в футляр. И напоследок Шурка пробежался взглядом по лагерю: кто чем занят? Не улыбнуться было нельзя: как будто великанская рука подносила к Шуркиным глазам людей, даже не подозревавших, что кто-то наблюдает за ними.
Обнаружился невесть куда запропавший Серёжа. Никуда он не пропадал, а всего лишь, в ожидании Шурки, побежал в палату за своей любимой книжкой о дельфинах. Выйдя из палаты, раскрыл её — да так и застыл на месте.
Мимо него прошли Гошка и Кузя с необсохшими ещё ластами под мышками. Руками они изображали на ходу какие-то обстоятельства своих ныряний — как лётчики, пересказывающие воздушный манёвр.
Пробежал Вовка Углов… Шурка вздохнул: сколько людей успеваешь узнать за смену… Уже начался обмен адресами. Много их набралось и у Шурки.
В коридоре он вдруг остановился перед зеркалом… Сроду он не гляделся в зеркала — разве только когда подрисовывал усы. Или с очередным синяком — в стекло витрины, по дороге домой.
Шурку удивил собственный взгляд. Не исподлобья, как бывало… без всегдашней готовности огрызнуться, оборониться… Спокойствие, даже уверенность были видны в этом встречном взгляде.
Непривычное новое выражение не понравилось Шурке. «Толстый какой-то…» — заключил он про себя, медленно спускаясь по лестнице.
Странно всё-таки… Живёшь — ни к кому не пристаёшь, сам себе находишь занятия…
Но если есть у тебя своя забота и цель, ты уже не пылинка на ветру, уже не безразличен окружающим, тебя замечают, принимают как своего люди, которых и ты приметил… И ты уже не только сам для себя; тебе хочется что-то для них для всех сделать — и они стараются сделать для тебя что-нибудь. Так наполняется событиями жизнь, в которой тебе ничего не страшно, а только интересно: что будет дальше?!