Дядя приехал

Громко стучал будильник, из-за стенки доносилось — слабое всхрапывание. Сна не было. В окнах уже серело.
Сережа слез с кровати и осторожно подошел к комнатке, где на диване спал дядя. Дверь была полуоткрыта, и из нее тянуло запахом табака. Видно, перед сном дядя курил.
Сережа постоял у двери, вслушиваясь в прокуренное дыхание дяди, и на носках вошел в комнату.
Дядя спал, положив одну руку под щеку. И было в этой позе что-то беспомощно-жалкое, детское. Другая рука, сухощавая и длинная, с худыми бледными пальцами, вытянулась по байковому одеялу. Сквозь окна проникал тусклый свет осеннего рассвета, и в этом сумрачном свете лицо дяди, еще более старое и утомленное, казалось неживым. И только дыхание, редкое и прерывистое, подтверждало, что он жив.
Сережа долго стоял, вглядываясь в лицо старого человека — его дяди. Дядя спал неспокойно: пальцы откинутой руки время от времени шевелились, щека вздрагивала, а иногда он негромко покашливал и стонал во сне.
Странно! Когда-то это был молодой и крепкий парень, с одного маха разрубал беляка от плеча до пояса. Может, и до сих пор помнит Буденный тот день, когда перед строем конников вручал ему именное оружие…
Да, это был его дядя, только на сорок лет моложе.
Сережа принес со своей кровати одеяло, тихонько прошел опять в дядину комнату и устроился в большом глубоком кресле. Он закутался в одеяло и долго смотрел на дядю.
Громко стучали часы. Окна еще больше посерели.
Не верилось, что и он, Сережа, тоже когда-нибудь станет старым, больным и покроется морщинами и так же будет кашлять и стонать во сне. Просто трудно поверить этому, а ведь когда-нибудь, наверно, это будет. Не вечно же оставаться ему мальчиком. И хорошо, если, прежде чем постареть, он совершит хоть один подвиг и будет хоть раз ранен и тоже получит награду за беззаветную храбрость. Сережа еще никогда в жизни не совершал подвига и не получал награды.
Так он думал, думал и сам не заметил, как уснул.