Узбекские народные сказки. Том 2

Кишлачные люди попросили Мамата:
– Отпусти ишана!
Но Мамат запротестовал:
– Пусть ишан заплатит мне все, что я заработал за пятнадцать лет, тогда я его отпущу.
– Освободи его рот от хвоста ослицы, и мы потребуем с него твою плату.
Плешивый прочитал заклинание и освободил рот ишана.
Тогда люди сказали ишану:
– Этот Мамат пятнадцать лет пас ваших баранов! Господин, почему вы ему не заплатили? Дайте ему плату!
Ишан сказал:
– Решайте сами! Что скажете, то и будет.
Тогда люди сказали Мамату:
– Что ты требуешь от ишана?
Мамат ответил:
– За эти пятнадцать лет его бараны размножились, и сейчас у него пятнадцать тысяч баранов. Пятнадцать лет я пас баранов ишана. Пусть он даст мне пять тысяч баранов. Это будет справедливо.
Ишан качал торговаться:
– Три тысячи дам.
– Пусть тогда твои руки останутся прилипшими друг к другу, – сказал Мамат.
Перепугался ишан:
– Хорошо, будь по-твоему, разъедини мне руки.
Мамат освободил руки ишану.
Мамат продал часть баранов, потом женил отца и сам тоже женился, устроился и достиг всех своих желаний.
Перевод М. Шевердина.
  
ХИТРЫЙ КАЗИЙ
 
Жил один шах. Имел он сына. Шах этот славился своей скупостью, а сын его, наоборот, был добрый и щедрый юноша. Однажды царевич подарил одному бедному человеку немного золота. Узнал об этом шах и стал упрекать царевича:
– Эх, сын мой! Вместо того, чтобы с народа деньги собирать, так ты раздавать их вздумал! Если так будешь делать, казна опустеет. Учись собирать деньги!
Выслушал царевич это наставление и ушел. А потом снова стал помогать людям. Разгневался шах и призвал сына к себе.
– Сын мой! – сказал он. – Что же ты советов моих не слушаешь?
Сын ему ответил:
– Отец! Ваши советы я слушаю внимательно, но когда я встречаю бедных людей, не могу я их не жалеть.
В гневе шах объявил:
– Не нужно мне такого сына, который советы мок мимо ушей пропускает!
И выгнал шах царевича из города.
Пошел царевич через горы, через степи и пришел в один город. Есть ему захотелось, но денег у него не было, а работать он, конечно, не умел; решил царевич просить подаяния. Ходил он из одной улицы в другую. Подойдет к калитке, постоит и дальше пойдет, а что говорить надо, не знает. Приближался час вечернего намаза. «Может быть, в этом доме мне что-нибудь подадут», – подумал юноша и постучался в одни ворота.
– Кто там? – послышался из-за стены девичий голос.
– Это я! – ответил юноша.
Ворота приоткрылись, и выглянула девушка красоты необыкновенной. Юноша глянул на нее и упал без чувств. А когда он через некоторое время в себя пришел, видит, что лежит он в развалинах какого-то дома, и новый поясной платок на нем. Развязал царевич этот платок, посмотрел, а в платке три или четыре лепешки лежат и три-четыре золотые монеты. «Откуда они взялись?» – удивился юноша. А потом вспомнил, что с ним было, и подумал: «Наверно, их та девушка положила». Захотелось ему опять эту девушку увидеть, и решил он жить в развалинах, выжидая удобного случая, чтобы встретиться с красавицей.
Пусть царевич живет в развалинах, удобного случая ждет, а вы послушайте про другое.
Как-то в полночь городской казий возвращался из гостей и, проходя мимо тех развалин, услышал какой-то голос. «Кто может здесь быть? – подумал казий. – Да и голос какой-то странный, не похожий на человеческий, как же я здесь пройду?» От страха у него сердце забилось, ноги подкосились. Начал он про себя молитвы шептать, подбодрил себя и быстрей зашагал. Только вдруг показалось ему, что на улице что-то чернеет. Стал он приглядываться – ничего на улице нет. Так он кое-как домой добрался.
Взял утром казий слугу и пошел в развалины. Пришел, видит – там какой-то юноша сидит, волосами оброс, на юродивого похож. Казий его спрашивает:
– Дитя мое, откуда ты появился, что ты здесь делаешь?
А юноша подумал, что это пришел отец той девушки, которая ему ворота открывала, и отвечает почтительно:
– Я из другой страны, никого у меня в этом городе нет, вот и сижу здесь уже три месяца.
– В таком случае, – говорит казий, – иди ко мне служить. Кормить тебя буду, а время придет – и женю тебя.
А юноша все время только и думал об этой девушке. «Если даже он и не женит меня на ней, – говорит он сам себе, – так я хоть издали на нее смотреть буду, и то хорошо!» – И отвечает казию:
– О, я очень хотел бы служить вам!
И стал царевич жить в доме казия. Хоть целый день он работал и очень уставал, но по ночам спать не мог до самого рассвета. Заметил это казий и решил: «Вероятно, у этого юноши есть какая-то тайна», – и как-то спросил его:
– Сынок, почему это ты по ночам не спишь, ходишь до самого рассвета?
Тут юноша рассказал про девушку.
– Не беспокойся, сынок, – говорит ему казий. – Потерпи немного, а я какую-нибудь хитрость придумаю.
Прошло десять дней. Казий привел царевича в один дом, переодел его в богатую одежду и говорит:
– Сынок, здесь для тебя конь приготовлен. Садись на него и возьми это письмо. Оно написано отцу твоей любимой от имени шаха. Я пойду к отцу девушки, а через некоторое время ты прискачешь туда на коне. Сделаешь вид, будто ты меня никогда не видел, и передашь мне в руки письмо, а я уж знаю, что дальше делать.
В полдень царевич, как договорились, прискакал на коне и постучал в ворота того самого дома, где жила красавица. Отец девушки, как увидел, что у его ворот остановился такой важный и нарядный джигит, испугался, скорей его в дом пригласил. А казий, который уже там был в гостях, говорит:
– Добро пожаловать, царевич! Каким ветром вас сюда занесло?
И посадил юношу рядом с собой. Царевич передал ему письмо.
Казий прочитал и поблагодарил его вслух: «Спасибо, царевич, спасибо!», а потом передал письмо отцу девушки. Тот с большим уважением прочитал его и стал для всего города плов готовить.
Когда пришла пора жениху идти к невесте, подошел к нему казий и говорит:
– Вы пока в михманхане посидите, подождите меня, а я схожу домой, принесу вам красивое платье. Наденете его, и я сам вас благословлю.
Удивился юноша и думает: «Есть же на свете такие добрые люди, как этот казий. Век не забуду его доброты, хотел бы я до самой смерти служить ему!» В полночь пришел казий, принес узелок и говорит:
– Вот, надень эти священные одежды и иди к невесте!
Юноша торопливо снял с себя одежды, которые на нем были, связал их в узел и отдал казию. Казий быстренько пробормотал: «Состариться вам, не разлучаясь! Аминь! Велик аллах!» – взял узел и ушел.
Юноша развязал узел, чтобы надеть новое платье, и вдруг видит, что казий принес ему его старые лохмотья. От удивления юноша обмер, холодным потом покрылся. Но делать нечего – надел он свое старое тряпье и пошел к невесте.
Девушка видит, что перед ней опять стоит тот нищий, который хлеба просил, и удивляется:
– Как вы сюда попали?
Юноша рассказал девушке все, что с ним случилось. Девушка ответила, что она полюбила его еще тогда, когда он хлеба просить приходил.
– Не волнуйся, – сказала девушка. – Я все время думала, как бы тебя разыскать, но на мое счастье ты сам пришел.
Прошло несколько дней, и красавица говорит царевичу:
– А этого казия я все-таки проучу. И сама над ним посмеюсь, и другим людям его на посмешище выставлю.
Она нарядилась, нарумянилась, брови подкрасила, накинула паранджу с чачваном и отправилась в дом казия. Казий сидел в михманхане, а красавица, поскрипывая каушами, прошла мимо него во внутренний двор, в ичкари. «Поразительно! – всплеснул руками казий. – Если походка у нее такая, какая же должна быть она сама?»
В это время жена царевича вернулась из ичкари и говорит:
– Ассалам алейкум, господин казий! Я не разобралась сразу и в ичкари прошла.